#Гармония
#Ценности
#Миф
#Кризис
#Дневник

Биение идеи

Уди­ви­тель­ным об­ра­зом идеи спо­соб­ны пре­лом­лять­ся не толь­ко во вре­ме­ни, но и в струк­ту­ре са­мой куль­ту­ры. Бес­ко­неч­ные ка­у­сти­ки иг­ра­ю­чи ка­са­ют­ся пе­ре­се­че­ний и гра­ниц раз­лич­ных дис­ци­плин и ин­сти­ту­тов, свя­зы­вая их неви­ди­мой ни­тью Ари­ад­ны для жаж­ду­щих встре­чи. Подоб­но лучу све­та идея про­хо­дит через приз­му куль­ту­ры и рас­кры­ва­ет­ся для нас в виде це­ло­го спек­тра ре­а­ли­за­ций. Эта дис­пер­сия — рас­кры­тие идеи, ее жизнь в фор­ме и её же за­стыв­шая смерть, уни­каль­ный узор, впле­тён­ный в по­все­днев­ность. Мно­гие идеи глу­бо­ко ми­мик­ри­ро­ва­ли в об­щую по­ли­фо­нию бы­тия, чтобы об­на­ру­жить их — пусть зву­чит ка­мер­тон, ожив­ля­ю­щий и вы­све­чи­ва­ю­щий узлы и рёб­ра на фоне нераз­ли­чён­но­го мно­го­об­ра­зия, — об­на­жа­ю­щий кость и плоть жи­вых идей. Так пе­ре­ста­ём мы быть глу­хи­ми и сле­пы­ми, так тре­ни­ру­ем мы тон­кий слух свой и зор­кое око своё.

Живая не пой­ман­ная идея — спрут, она хра­нит тай­ну, ведь тай­на — это душа её. Она скры­ва­ет­ся в се­тях сво­их пре­лом­ле­ний, усколь­за­ет и пря­чет­ся, но мер­ца­ет, увле­ка­ет, тянет на глу­би­ну, ма­нит за со­бой и ис­крит.

Так же как вол­на жи­вёт, лишь пока не вы­плес­нет­ся на бе­рег, идея жива до тех пор, пока не об­на­ру­же­на. После встре­чи от неё оста­ет­ся лишь пена, «сле­пок с небы­тия», да­гер­ро­тип мгно­ве­ния встре­чи, за­стыв­шая вспыш­ка как знак, ука­зы­ва­ю­щий в бес­ко­неч­ность. Тай­на по­ки­да­ет идею, да­руя жизнь куль­ту­ре. Так са­краль­ное ста­но­вит­ся про­фан­ным. Verbum caro factum est et habitavit in nobis.

Живые идеи, ды­ша­щие тай­ной, по­доб­но про­жил­кам в мра­мо­ре про­ни­зы­ва­ют весь ор­га­низм. Арте­рии, со­су­ды, ка­пил­ля­ры, — сама жизнь есть ды­ха­ние тай­ны. Идеи окру­жа­ют и пре­лом­ля­ют­ся по­всю­ду, они пря­чут­ся от нас в уг­лах до­мов, в лист­ве, в пе­ре­пле­те­ни­ях мышц, в объ­я­ти­ях, в мер­ца­ни­ях и ре­флек­сах; они ис­че­за­ют и по­яв­ля­ют­ся, пе­ре­ли­ва­ют­ся, по­доб­но аме­ти­сто­вым же­о­дам в гра­нит­ных тис­ках ру­ти­ны.

Так же, как каж­дый от­ре­зок кон­ти­ну­у­ма яв­ля­ет нам весь кон­ти­ну­ум це­ли­ком, так же, как до­ста­точ­но точ­ное зна­ние об од­ном цве­те спо­соб­но нам дать по­ни­ма­ние все­го спек­тра, — так одна лишь идея спо­соб­на дать нам холст для кар­ти­ны неиз­ве­дан­но­го. Пусть при­бли­зи­тель­ной, но это­го до­ста­точ­но, чтобы столк­нуть­ся с тай­ной непо­сред­ствен­но, чтобы мёрт­вый знак ука­зал на жи­вую Веч­ность. Чтобы мёрт­вую плоть Бук­вы за­жёг веч­ный огонь Духа. Так пена идей нам все­гда ука­зы­ва­ет на вол­ны бес­ко­неч­но­го оке­а­на, она все­гда на­по­ми­на­ет о та­ин­ствен­ном, как если бы в са­мом слеп­ке идеи со­дер­жа­лась бы все­пол­но­та веч­но­сти.
Как вол­шеб­ная флей­та за­кли­на­те­ля змей ка­мер­тон ре­зо­ни­ру­ет с жи­вой иде­ей, вво­дя её в оце­пе­не­ние, за­став­ляя пе­ре­ли­вать­ся на фоне за­стыв­шей пены по­все­днев­но­сти. Кто за­кли­на­ет кого: ка­мер­тон ли за­зы­ва­ет идею на вер­ную ги­бель, идея ли жаж­дет но­вой фор­мы, при­зы­вая сво­е­го Пиг­ма­ли­о­на? Сама тай­на да­ру­ет нам сво­их до­че­рей, по­доб­но Цере­ре от­пус­ка­ет она Про­зер­пи­ну в под­зем­ное цар­ство по­хи­ти­те­ля.

Пере­ли­ва­ясь, идеи об­на­ру­жи­ва­ют себя, в об­щем узо­ре мы ви­дим стран­ные кор­ре­ля­ции, сов­па­де­ния, ино­гда слиш­ком сла­бые, чтобы быть ак­цен­ти­ро­ван­ны­ми. Но в ак­кор­дах куль­ту­ры мы слы­шим ноты идей, раз­ли­ча­ем ме­ло­дию та­ин­ствен­но­го го­ло­са, по­ю­ще­го сквозь века свою зо­ву­щую и пе­чаль­ную пес­ню. Идеи ждут встре­чи так же, как ал­ка­ет их жаж­ду­щий, с той же стра­стью и с тем же ужа­сом. Так же и мы ша­га­ем в неиз­ве­дан­ное, бо­рясь со стра­хом и на­сла­жда­ясь встре­ча­ми. И чем боль­ше страх, тем сла­ще на­сла­жде­ние.

Так же, как спектр мо­жет дать нам ин­фор­ма­цию о со­ста­ве звёзд, так и ре­а­ли­за­ции идей мо­гут дать нам све­де­ния о ка­че­стве приз­мы, пре­лом­ля­ю­щей идею. Пусть непол­ные, но до­ста­точ­ные для того, чтобы знать, где на­чать её чи­стить и по­ли­ро­вать. Тай­на го­во­рит с нами на язы­ке идей, слы­шим ли мы её, слу­ша­ем ли? Ловит ли приз­ма её ды­ха­ние? Течёт ли жизнь по ке­ра­мо­гра­ни­ту буд­ней? Застав­ля­ет ли наш ка­мер­тон зву­чать та­ин­ствен­ные пес­ни оке­а­на гром­че?
О, как пы­лит­ся наша оп­ти­ка с те­че­ни­ем вре­ме­ни, как тя­го­тят нас ил­лю­зии про­шло­го, как ржа­ве­ет без дела ка­мер­тон на­шей куль­ту­ры. «Мы ищем всю­ду Без­услов­ное, а на­хо­дим все­гда толь­ко вещи». О, ка­ков со­блазн быть за­хва­чен­ным пе­ной ве­щей, со­блазн при­не­сти в жерт­ву тай­ну в уго­ду смыс­лу, осо­бен­но здра­во­му. Какой со­блазн быть за­хва­чен­ным той пер­вой встре­чей и бо­лее не жаж­дать встреч, за­снуть в ко­коне про­шло­го. Какой со­блазн на­звать тай­ну рас­кры­той, а кого-то ви­нов­ным в со­кры­тии, но ни­ко­гда, ни­ко­гда не была тай­на за­кры­той, все­гда тя­ну­лась она ла­до­ня­ми сво­и­ми лас­ко­вы­ми к гла­зам жаж­ду­ще­го, к устам жаж­ду­ще­го, к ушам жаж­ду­ще­го, к серд­цу жаж­ду­ще­го, но не для того, чтобы скрыть себя от него, а для того, чтобы об­ра­тил жаж­ду­щий взор свой на неё, лю­бя­щую. И сде­лал шаг к ней на­встре­чу.

Кто он та­кой для спя­щих в пене ве­щей, если не чу­дак, если не чу­жак, если не веч­но ски­та­ю­щий­ся? Кто он та­кой если не ге­рой, если не ко­роль, если не тво­рец, если не муд­рец, ни­че­го не зна­ю­щий? Кто он если не бро­шен­ный на обо­чи­ну ко­зёл от­пу­ще­ния? На оди­но­кий бе­рег оке­а­на Веч­но­сти. Кто он, если не про­рок, если не из­гой, если не хро­мой, если не счаст­ли­вей­ший?

Так ли куль­ту­ра долж­на от­да­вать дол­ги гла­ша­та­ям и гон­цам неиз­ве­дан­но­го? Заки­ды­вать кам­ня­ми ли, рас­пи­нать ли, жерт­во­вать? Но от тай­ны не скро­ешь­ся, — даже по бе­тон­ным сте­нам пол­зут тре­щи­ны. И чем сте­ны выше, тем круп­нее тре­щи­на, тем гром­че всё раз­ва­ли­ва­ет­ся, тем боль­шие про­сто­ры от­кры­ва­ют­ся. И омо­ют вол­ны оке­а­на Веч­но­сти ру­и­ны неру­ши­мой Цита­де­ли про­шло­го, очи­стят­ся спя­щие от дур­но­го сна сво­е­го бес­по­кой­но­го, омо­ют они очи свои, уши свои, уста свои и серд­ца свои в чи­стых во­дах жи­во­го ис­точ­ни­ка. И при­па­дут они гу­ба­ми сво­и­ми к ис­точ­ни­ку жиз­ни и та­ин­ства неис­то­ща­е­мо­му, и уто­лят жаж­ду свою, бла­жен­ные, они от­ныне все­гда бу­дут пить и на­сы­щать­ся, и «ни­ко­гда не пе­ре­ста­нут пить, и ни­ко­гда не по­чув­ству­ют пре­сы­ще­ния».

Источ­ник: https://www.facebook.com/voltmn/posts/959137164232808
ОпубликоватьПоделиться Твитнуть Рассказать
Читать ещё