Страх и отчуждение в Москве-2018. Часть первая.

Застал ли тебя кар­на­вал?

Пят­ни­ца 13, финаль­ные дни чем­пи­о­на­та, 61-й день го­ло­дов­ки Сен­цо­ва, по всей стране ты­ся­чи ино­стран­ных бо­лель­щи­ков экс­та­ти­ру­ют на ули­цах раз­ва­ли­ва­ю­щих­ся го­ро­дов, при­бран­ных лишь по слу­чаю. Люби­мая се­мья в Уфе, в де­ревне, у меня же за­кон­чи­лись день­ги, ба­ста. Друг при­е­хал на свадь­бу к кому-то, кого я не знаю, само-со­бой в чет­верг пили вод­ку. В мо­ро­зиль­ни­ке ле­жит то, за одно на­зва­ние чего ко мне мо­гут, вы­ре­зав дверь бол­гар­кой, рез­ко во­рвать­ся люди в мас­ках, за­ло­мить ли­цом в пол, пе­ре­вер­нуть вверх дном квар­ти­ру и ис­пор­тить мне весь оста­ток жиз­ни, и без того по ощу­ще­ни­ям неслад­кий. Бла­го те­перь в мо­ро­зиль­ни­ке это­го нет. Безум­ная пья­ная идея — гу­лять с пят­ни­цы на суб­бо­ту, при­гла­сив об­щую по­дру­гу и ис­поль­зо­вав то, что ле­жит в мо­ро­зиль­ни­ке. По ходу до­го­ва­ри­ва­ем­ся с по­дру­гой, но пока всё зыб­ко и рас­плыв­ча­то. На том и по­ре­ши­ли.

Боль­шая часть пят­ни­цы про­хо­дит в лёг­кой аб­сти­нен­ции, друг с по­лу­дня вы­ез­жа­ет на свадь­бу, я ем ка­кой-то жа­рен­ный по­лу­фаб­ри­кат и от­прав­ля­юсь за­кры­вать ге­шталь­ты по про­ек­там. Лёг­кий манд­раж и при­зна­ки несва­ре­ния. На по­след­ние 150 де­ре­вян­ных за­ку­паю си­га­ре­ты, под­твер­ждаю ве­чер­ний мо­ци­он с по­дру­гой.

Пока раз­гре­баю дела, узнаю, что через сут­ки мне надо ехать сно­ва в тот са­мый го­род дет­ства, про­дол­жать, или даже бо­лее — за­вер­шать — дела по на­след­ству. Вре­ме­ни мало, все пла­ны на­чи­на­ют­ся ша­тать­ся. Теле­грам шлёт но­во­сти: кого-то осу­ди­ли, по­са­ди­ли, ошта­фо­ва­ли, из­би­ли, прес­су­ют ми­тин­ги про­тив пен­си­он­ной ре­фор­мы, ка­кой-то ад с кра­жа­ми и аб­сурд с бо­лель­щи­ка­ми.

По пути чи­таю Хай­я­ма и при­ни­маю при­гла­ше­ние на вы­став­ку, она как раз неда­ле­ко от мо­е­го марш­ру­та, очень удоб­но. Бли­же к ве­че­ру имен­но там и ока­зы­ва­юсь. С несколь­ки­ми стрел­ка­ми де­люсь си­га­ре­та­ми. Пер­вые по­пыт­ки по­хме­лить­ся на от­кры­тии дают при­ят­ный ре­зуль­тат и ил­лю­зию ис­це­ле­ния. Новые зна­ком­ства.

Дру­зья, бо­кал — род­ник те­ку­че­го ру­би­на,

А хмель — ду­хов­ная бо­ка­ла серд­це­ви­на.

Вино, что в хру­ста­ле го­рит, — по­кро­вом слез

Едва при­кры­тая кро­ва­вая пу­чи­на.

Выстав­ка весь­ма непло­ха, ра­ду­юсь за ху­дож­ни­ков, раз­вя­зы­ваю ин­те­рес­ней­шую бе­се­ду с из­вест­ным пуб­ли­ци­стом о тра­ди­цио­на­лиз­ме и су­физ­ме. Накал бе­се­ды про­дол­жи­тель­но вы­дер­жи­ва­ем толь­ко мы, про­ща­ем­ся в уже в мет­ро на теме ли­бе­раль­ной под­ме­ны транс­цен­ден­таль­ной пред­по­сыл­ки на веру в на­у­ку и тех­ни­ку. Не могу до­зво­нить­ся до дру­га, его за­со­са­ла свадь­ба, а по­дру­га через час уже бу­дет нас ждать. Ей вста­вать в 6 утра и ехать на ка­кой-то кросс. Ситу­а­ция явно при­об­ре­та­ет при­ят­ные от­блес­ки аб­сур­да.

Вдруг зво­нит дру­гой друг, он хо­чет тан­це­вать и ищет ком­па­нию. Кутить и ту­сить — я все­гда «за», бо­лее того, мы дав­но не ви­де­лись, и я был бы рад с ним по­об­щать­ся, но ведь есть до­го­во­рён­ность со сва­деб­ным дру­гом и на­шей по­дру­гой, не ме­нее при­тя­га­тель­ная. Была не была, еду в са­мый центр ми­ро­зда­ния — Китай-го­род, с тан­цу­ю­щим дру­гом встре­ча­ем­ся там, а я буду про­щу­пы­вать те­ле­фон. Всё это вре­мя то, что было у меня в мо­ро­зиль­ни­ке, я вожу с со­бой. Мед­лен­но воз­вра­ща­ют­ся при­зна­ки несва­ре­ния и лёг­кий манд­раж.

По пути мед­лен­но при­хо­дит осо­зна­ние, что гу­лять в день свадь­бы — на­ив­ная и иде­а­ли­зи­ро­ван­ная идея, на­ве­ян­ная во­доч­ным экс­та­зом. От это­го, ко­неч­но, не ме­нее свет­лая и при­тя­га­тель­ная, но несо­мнен­но тре­бу­ю­щая ско­рей­ше­го пе­ре­смот­ра. К это­му до­бав­ля­ет­ся утрен­няя по­езд­ка по­дру­ги на кросс. Ста­но­вит­ся всё бо­лее оче­вид­но, что это не по­хо­же на на­ча­ло хо­ро­шей про­гул­ки с тем, что ле­жа­ло в мо­ро­зиль­ни­ке.

На Китай-го­ро­де сно­ва про­шёл арт­об­стрел, там око­пы, ограж­де­ния, стро­и­тель­ная тех­ни­ка, всё ми­га­ет, жуж­жит, дре­без­жит, го­сти из Азии пи­лят бол­гар­кой даль­не­во­сточ­ный гра­нит, лю­дей тьма, уже все пья­ные, но ино­стран­цы пока дер­жат­ся. Про­би­ра­юсь через бар­ри­ка­ды, жду тан­цу­ю­ще­го дру­га у древ­не­го клу­ба, ко­то­рый успел стать род­ным, уго­щаю стрел­ков си­га­ре­та­ми и об­ме­ни­ва­юсь ре­пли­ка­ми с та­ки­ми же ожи­даль­щи­ка­ми:

— Скуч­но? — Спра­ши­ва­ет меня со­сед по лав­ке, до это­го он об­щал­ся со сво­и­ми при­я­те­ля­ми.

— Не то, чтобы скуч­но, но тре­вож­но, — ве­чер не скла­ды­ва­ет­ся. А вам что, скуч­но?

— Да не осо­бо, так, немно­го.

В это вре­мя ка­кой-то крайне пья­ный под­ро­сток за­би­ра­ет­ся на что-то стро­и­тель­ное и на весь пе­ре­улок на­чи­на­ет кри­ком рас­пе­вать ка­кие-то невнят­ные ан­глий­ские сло­ва и по-ма­ке­дон­ски из двух бу­ты­лок в па­у­зах от­хлё­бы­вать что-то явно ал­ко­голь­ное. При­тан­цо­вы­ва­ет.

— Вот кому точ­но не скуч­но, — ух­мы­ля­юсь я.

— Да, ему-то точ­но очень ве­се­ло.

Хочу до­ба­вить про то, что здесь есть пря­мая за­ви­си­мость от ко­ли­че­ства вы­пи­то­го, по­ре­ко­мен­до­вать до­гнать его по про­мил­ле, но вижу тан­цу­ю­ще­го дру­га на под­хо­де и машу ему ру­кой, в ко­то­рой за­жат те­ле­фон.

— При­вет! Мне надо день­ги снять, — «день­ги», зву­чит за­вет­ное сло­во.

— При­вет, рад тебя ви­деть! Пой­дём, бан­ко­мат там.

Друг сни­ма­ет нал. Рас­ска­зы­ваю про си­ту­а­цию со сва­деб­ным дру­гом и бе­га­ю­щей крос­сы по­дру­гой. Тан­цу­ю­щий друг с по­ни­ма­ни­ем ки­ва­ет, мы об­ме­ни­ва­ем­ся ре­пли­ка­ми и под­хо­дим к клу­бу, я за­ку­ри­ваю, он тоже. Заме­чаю, что он нерв­ни­ча­ет.

Про­дол­же­ние сле­дует...

ОпубликоватьПоделиться Твитнуть Рассказать
Читать ещё