#Философия
#Конфликт
#Авторитарная­_риторика
#Ценности
#Кризис

#янебоюсьсказать о насилии

Фраг­мент кар­ти­ны Кара­ва­д­жо «Жерт­во­при­но­ше­ние Иса­а­ка».

Оче­вид­ным об­ра­зом в си­ту­а­ции тра­ге­дии про­ис­хо­дит раз­рыв, hiatus, раз­об­ще­ние, а мас­со­вая ком­му­ни­ка­ция воз­во­дит раз­мер раз­ры­ва в сте­пень; кол­лек­тив­ное бес­со­зна­тель­ное на­чи­на­ет де­лить­ся на два про­ти­во­бор­ству­ю­щих ла­ге­ря, об­ви­ня­ю­щих и за­щи­ща­ю­щих жерт­ву.

Это про­ти­во­ре­чие вы­све­чи­ва­ет об­щую для тра­ге­дии струк­ту­ру, где сре­да для жерт­вы ста­но­вит­ся до­ми­ни­ру­ю­щей, опас­ной и агрес­сив­но-ак­тив­ной, она по­дав­ля­ет волю жерт­вы, де­лая ее пас­сив­ной по от­но­ше­нию к внеш­ним об­сто­я­тель­ствам. Имен­но этот факт за­став­ля­ет вы­тес­нять об­рат­ную сто­ро­ну ме­да­ли, дабы по­пы­тать­ся объ­яс­нить тра­ге­дию ра­цио­наль­но. Но по­че­му?

Сама тра­ге­дия нера­цио­наль­на, она нело­гич­на, в ней нет и не мо­жет быть ка­у­заль­ных свя­зей, это взрыв вул­ка­на ха­о­са сре­ди моря спо­кой­ствия, мы не зна­ем и не мо­жем знать всех по­дроб­но­стей и мо­ти­вов, при этом, ре­тро­спек­тив­но мы мо­жем най­ти в ней струк­ту­ру, ин­тер­пре­ти­ро­вать, по­пы­тать­ся при­дать ей фор­му внут­ри на­ше­го ми­ро­по­ни­ма­ния, рас­ста­вить ак­цен­ты. И имен­но про­цесс ин­тер­пре­та­ции вы­све­чи­ва­ет не лич­ност­ные, но со­ци­о­куль­тур­ные про­ти­во­ре­чия, ведь для ин­тер­пре­та­ции че­ло­век, как пра­ви­ло, ис­поль­зу­ет со­ци­аль­но-одоб­ря­е­мые пат­тер­ны, ко­то­рые из­вест­ны и за­уче­ны с дет­ства. Имен­но та­ким об­ра­зом че­ло­век вы­би­ра­ет про­шлый опыт как ре­ак­цию на ко­гни­тив­ный дис­со­нанс, — это за­щит­ная ре­ак­ция, ра­цио­на­ли­за­ция.

Имен­но та­ким об­ра­зом тра­ге­дия, — это не толь­ко тра­ге­дия од­но­го че­ло­ве­ка, а тра­ге­дия куль­ту­ры в це­лом. Она раз­во­ра­чи­ва­ет­ся по раз­ным сце­на­ри­ям, но ис­ход ее один: по­те­ря ор­га­низ­мом соб­ствен­ных гра­ниц, на­си­лие — несанк­ци­о­ни­ро­ван­ное, про­ти­во­прав­ное. Ина­че го­во­ря, объ­ек­ти­ва­ция, пре­вра­ще­ние ор­га­низ­ма лишь в без­воль­ную часть сре­ды, пре­тер­пе­ва­ю­щую со­сто­я­ние «сред­ства», а не «цели».

Сам факт агрес­сии по от­но­ше­нию к кому-то — это, в первую оче­редь, же­ла­ние от­сто­ять свои соб­ствен­ные гра­ни­цы и цен­но­сти внут­ри этих гра­ниц. При этом, струк­ту­ра лич­но­сти мо­жет быть не до­ста­точ­но слож­ной, чтобы по­пы­тать­ся со­хра­нить эти цен­но­сти во вре­мя их за­щи­ты. Вслед­ствие чего все раз­би­ва­ет­ся вдре­без­ги: и лич­ность, и цен­но­сти и люди во­круг.

Таким об­ра­зом, агрес­сия ча­сто пре­вра­ща­ет­ся в ка­та­стро­фу, в за­хват чу­жих гра­ниц, их непра­во­мер­ное сня­тие, на­силь­ствен­ное на­ру­ше­ние во­пре­ки соб­ствен­ным же цен­но­стям, — по­вы­шен­ной чув­стви­тель­но­сти к соб­ствен­ным гра­ни­цам. Вопрос соб­ствен­ных гра­ниц — это во­прос об­щих цен­но­стей и для жерт­вы и для па­ла­ча. Как ни кру­ти, и жерт­вы и па­ла­чи рас­тут в од­ной со­ци­о­куль­тур­ной сре­де, да, пусть силь­но рас­сло­ен­ной и за­мкну­той, но она одна.

Оче­вид­ным ка­жет­ся вне­пра­во­вой кон­текст за­хва­та: мы ви­дим, что по­доб­но­го рода агрес­сия ис­хо­дит да­ле­ко не из фак­та вза­им­но­го при­зна­ния, а на­обо­рот, из по­пыт­ки ав­то­ри­тар­но­го до­ми­ни­ро­ва­ния и са­мо­утвер­жде­ния за счет дру­го­го, за счет жерт­вы, ав­то­но­мия ко­то­рой вы­тес­ня­ет­ся.

Вытес­не­ние про­ис­хо­дит не толь­ко в мо­мент тра­ге­дии, она про­дол­жа­ет­ся и вне тра­ге­дии, по­втор­но. Повтор­ная вик­ти­ми­за­ция: жерт­ва по­лу­ча­ет от окру­жа­ю­щих вме­сто под­держ­ки пре­зре­ние, об­ви­не­ния, над­ру­га­тель­ство, осквер­не­ние, вы­сме­и­ва­ние, а в кон­це кон­цов, про­сто за­мал­чи­ва­ние.

С точ­ки зре­ния со­ци­аль­ной пси­хо­ло­гии, об­ви­не­ние жерт­вы ос­но­ва­но на так на­зы­ва­е­мой «вере в спра­вед­ли­вый мир». Это ко­гни­тив­ное ис­ка­же­ние, при ко­то­ром че­ло­век ве­рит в то, что лю­бое дей­ствие вы­зы­ва­ет за­ко­но­мер­ные и пред­ска­зу­е­мые по­след­ствия. Для та­ко­го че­ло­ве­ка невы­но­си­ма мысль о том, что несча­стье мо­жет про­изой­ти с кем-либо со­вер­шен­но слу­чай­но. В по­пыт­ке из­бе­жать при­зна­ния оши­боч­но­сти сво­их пред­став­ле­ний о спра­вед­ли­вом устрой­стве мира, люди ре­ин­тер­пре­ти­ру­ют неспра­вед­ли­вое со­бы­тие, свя­зы­вая его с по­ве­де­ни­ем или свой­ства­ми жерт­вы, и тем са­мым од­нов­ре­мен­но об­ви­ня­ют и при­ни­жа­ют ее.

И что по­ка­за­тель­но в ак­ции: в ос­нов­ном о тра­ге­дии рас­ска­зы­ва­ют жен­щи­ны, ав­то­но­мия ко­то­рых была на­ру­ше­на муж­чи­на­ми. Эта струк­ту­ра яв­ля­ет­ся клю­че­вой для совре­мен­но­го мира в це­лом, об­на­ру­жи­ва­ясь во всех об­ла­стях куль­ту­ры. Конеч­но, здесь ра­бо­та­ет и фун­да­мен­таль­ная ошиб­ка ат­ри­бу­ции, и ген­дер­ные сте­рео­ти­пы и ди­на­ми­ки со­ци­аль­ных групп, пы­та­ю­щих­ся за­щи­тить свои цен­но­сти, но все это лишь след­ствия раз­вер­ты­ва­ния од­ной и той же струк­ту­ры со­ци­о­куль­тур­но­го про­ти­во­ре­чия: иде­а­ли­за­ции, раз­гра­ни­чи­ва­ю­щей по­ни­ма­ние добра и зла, пра­виль­но­го и непра­виль­но­го, хо­ро­ше­го и пло­хо­го. Имен­но эта иде­а­ли­за­ция яв­ля­ет­ся при­чи­ной ав­то­ри­тар­ной ри­то­ри­ки вы­тес­не­ния.

Кадр из филь­ма «Жерт­во­при­но­ше­ние» А. Тар­ков­ско­го

Вслед­ствие ра­цио­на­ли­за­ции про­ти­во­ре­чи­вое вы­тес­ня­ет­ся, как непод­хо­дя­щее си­сте­ме. Ина­че го­во­ря, вы­ра­жа­ясь ма­те­ма­ти­че­ски, про­ис­хо­дит дис­кри­ми­на­ция шума. Для си­сте­мы кри­зис­ные точ­ки яв­ля­ют­ся точ­ка­ми ро­ста, но вслед­ствие иде­а­ли­за­ции, «веры в спра­вед­ли­вый мир», шум дис­кри­ми­ни­ру­ет­ся, про­ти­во­ре­чие вы­тес­ня­ет­ся в вир­ту­аль­ное про­стран­ство «дру­го­го». Эта струк­ту­ра ав­то­ри­тар­но­го вы­тес­не­ния пат­ри­ар­халь­на: от­сю­да же и пре­не­бре­же­ние и по­дав­ле­ние жен­щин; жен­щи­ны пред­ста­ют как бо­лее чув­стви­тель­ные, бо­лее эмо­цио­наль­ные, бо­лее ир­ра­цио­наль­ные, по­то­му не под­хо­дя­щие си­сте­ме, по­то­му они во мно­гих куль­ту­рах жен­щи­ны но­сят ха­рак­тер «коз­лов от­пу­ще­ния», ис­точ­ни­ка «шума».

Вспом­ним фран­цуз­ские лин­че­ва­ния жен­щин по­сле сня­тия ок­ку­па­ции: их на­ка­зы­ва­ли, уни­жа­ли, из­би­ва­ли за «го­ри­зон­таль­ный кол­ла­бо­ра­ци­о­низм»; страш­ная тра­ге­дия, ко­то­рая была спро­во­ци­ро­ва­на по­пыт­кой сбро­сить вину за на­цио­наль­ную неспо­соб­ность про­ти­во­сто­ять агрес­сии со сто­ро­ны на­цист­ской Гер­ма­нии. Не го­во­ря уже об ин­кви­зи­ции и раз­но­го рода об­ря­дах, ас­со­ци­и­ру­ю­щих жен­щин с хто­ни­че­ским ужа­сом и смер­тью, та­бу­и­ро­ва­ние это­го «ужа­са», из­бе­га­ние и за­мал­чи­ва­ние.

Про­бле­ма за­клю­ча­ет­ся не толь­ко в по­втор­ной вик­ти­ми­за­ции жерт­вы, но и про­ти­во­ре­чи­вом ха­рак­те­ре са­мо­го па­ла­ча. При по­пыт­ке син­те­зи­ро­вать все на­ва­лив­ши­е­ся про­ти­во­ре­чия мы неиз­беж­но при­хо­дим к по­ни­ма­нию кор­ня про­бле­мы, а имен­но — струк­ту­ры са­мой сре­ды, фор­ми­ру­ю­щей опре­де­лен­ные ри­гид­ные цен­ност­ные ла­би­рин­ты, в ко­то­рых един­ствен­ным вы­хо­дом яв­ля­ет­ся ка­та­стро­фа для обо­их — и жерт­вы и па­ла­ча, — но не на­хож­де­ние об­ще­го язы­ка. Агрес­сия — это, в первую оче­редь, бес­по­мощ­ность, неспо­соб­ность ре­шить про­ти­во­ре­чие ни­ка­ким дру­гим пу­тем, кро­ме ка­та­стро­фы.

Дело не в том, кто ви­но­ват, по­то­му что по­иск ви­но­ва­то­го ни­ко­гда не за­кан­чи­ва­ет­ся кон­сен­су­сом, он ни­ко­гда не ре­ша­ет про­бле­му, он все­гда толь­ко под­ли­ва­ет мас­ло в огонь. Для син­те­за об­ще­го со­ци­о­куль­тур­но­го про­ти­во­ре­чия необ­хо­ди­мо по­смот­реть на струк­ту­ру це­ли­ком, пы­та­ясь аб­стра­ги­ро­вать­ся от оче­вид­ных несо­сты­ко­вок и кон­флик­тов, пы­та­ясь воз­дер­жать­ся от об­ви­не­ний, пы­та­ясь по­нять уста­нов­ки сре­ды, про­во­ци­ру­ю­щие эти си­ту­а­ции в та­ком ко­ли­че­стве.

И, ко­неч­но, дело не толь­ко в том, что жерт­ве не ока­зы­ва­ет­ся по­мощь, хотя, без­услов­но, имен­но это мог­ло бы по­слу­жить пер­вым ша­гом к ис­прав­ле­нию ри­гид­ной струк­ту­ры вы­тес­не­ние, но и в том, что в об­ще­стве по­сто­ян­но под­дер­жи­ва­ет­ся и одоб­ря­ет­ся имен­но из­бе­га­ю­щая ко­пин­го­вая стра­те­гия. Имен­но этот мо­мент яв­ля­ет­ся уз­ло­вым в по­ни­ма­нии об­щей струк­ту­ры кри­зи­са не толь­ко в Рос­сии, но и во всем мире, охва­чен­ном гло­ба­ли­за­ци­ей.

Поиск коз­ла от­пу­ще­ния, ви­но­ва­то­го из­гоя, про­ти­во­ре­чи­во­го неваж­но­го шума, ме­ша­ю­ще­го нам на­сла­ждать­ся на­шим «спра­вед­ли­вым ми­ром»: вот иде­а­ли­за­ция, зна­ко­мая че­ло­ве­че­ству со вре­мен ан­тич­но­сти, апо­фе­о­зом ко­то­рой стал ужас хо­ло­ко­ста. Мы ви­дим, как та же са­мая уста­нов­ка на­би­ра­ет но­вые силы и, бу­дучи вы­тес­нен­ной, на­чи­на­ет раз­ры­вать си­сте­му из­нут­ри.

Отно­ше­ния меж­ду муж­чи­на­ми и жен­щи­на­ми — эта лак­му­со­вая бу­маж­ка воз­мож­но­сти най­ти об­щий язык, не вы­тес­няя ка­кие-либо про­ти­во­ре­чия. Авто­ри­тар­ная ри­то­ри­ка вы­тес­не­ния об­на­ру­жи­ва­ет­ся и в по­ли­ти­ке, и в об­ра­зо­ва­нии, и внут­ри се­мьи в кон­тек­сте вос­пи­та­ния и раз­ре­ше­ния кон­флик­тов, и в ор­га­ни­за­ци­он­ной куль­ту­ре лю­бой ком­па­нии. В на­шем слу­чае, — это ру­ди­мент со­вет­ско­го про­шло­го, ри­гид­ное об­ра­зо­ва­ние, тре­бу­ю­щее вни­ма­ния и осмыс­ле­ния. Необ­хо­ди­мость люст­ра­ции и ре­ин­тер­пре­та­ции про­шло­го опы­та яв­ля­ет­ся не про­сто острой, а ка­та­стро­фи­че­ски острой.

Источ­ник: http://syg.ma/@voltmn/nomier-ianieboiusskazat-o-nasilii
ОпубликоватьПоделиться Твитнуть Рассказать
Читать ещё