#Философия
#Авторитарная­_риторика
#Ценности
#Психология
#Идеализация
#Миф
#Кризис
#Дневник
#Национал-анархизм

Комментарий: «Воспаление памяти» Николая Эппле

Мас­со­вую куль­ту­ру ко­ре­жит: теле­ве­ду­щие на­ря­жа­ют­ся во френ­чи; с те­мой ре­прес­сий пы­та­ют­ся иг­рать ре­клам­щи­ки и устро­и­те­ли культ­мас­со­вых ме­ро­при­я­тий; ак­ци­о­нист, под­жи­га­ю­щий дверь Лубян­ки, при­зна­ет­ся глав­ным совре­мен­ным ху­дож­ни­ком Рос­сии. Исто­ри­ки с бес­силь­ным от­ча­я­ни­ем на­блю­да­ют, как пред­мет их ис­сле­до­ва­ния ока­зы­ва­ет­ся мощ­ней­шим ре­сур­сом для вы­стра­и­ва­ния ис­то­ри­че­ской по­ли­ти­ки“; при этом их мне­ние па­ра­док­саль­ным об­ра­зом не толь­ко не ока­зы­ва­ет­ся зна­чи­мее, чем рань­ше, но на него по­про­сту пе­ре­ста­ют об­ра­щать вни­ма­ние. Реши­тель­но под­твер­ждая клас­си­че­ские тео­рии куль­тур­со­цио­ло­гов, па­мять о про­шлом жи­вет сво­ей спе­ци­фи­че­ской жиз­нью, пи­та­ясь трав­ма­ми, ма­ни­я­ми, фо­би­я­ми и зло­бой дня и мало ин­те­ре­су­ясь фак­та­ми. Глав­ная, уже мно­го­крат­но от­ме­чен­ная осо­бен­ность совре­мен­ной рос­сий­ской дей­стви­тель­но­сти со­сто­ит в том, что ис­то­рия здесь за­ме­ни­ла по­ли­ти­ку: в теле­ви­зо­ре, со­ци­аль­ных се­тях, на ули­це и на кух­нях идет раз­би­ра­тель­ство не по по­во­ду совре­мен­но­сти, а по по­во­ду про­шло­го.

Нико­лай Эппле — «Вос­па­ле­ние па­мя­ти».

Я неска­зан­но рад тому фак­ту, что на­чи­на­ют по­яв­лять­ся ма­те­ри­а­лы, пы­та­ю­щи­е­ся осмыс­лить трав­му об­ще­куль­тур­но­го про­шло­го, отре­флек­си­ро­вать её и ин­те­гри­ро­вать в ми­ро­вой кон­текст. Для меня эта тема дав­но яв­ля­ет­ся острой, и я с боль­шой ра­до­стью на­блю­даю, что из­на­чаль­ные ин­ту­и­ции и ощу­ще­ния ока­зы­ва­ют­ся до­ста­точ­но об­щи­ми для раз­ных дис­кур­сов, имен­но в этом я ви­дел свою цель — ис­кать ка­на­лы ком­му­ни­ка­ции меж­ду дис­кур­са­ми.

Хоро­шо вид­ны и мо­ти­вы са­кра­ли­за­ции, и иде­а­ли­за­ции по­бе­ды. Про­бле­ма лишь в том, что ис­поль­зу­е­мый ин­стру­мен­та­рий лишь за­креп­ля­ет вы­учен­ную бес­по­мощ­ность. Дея­тель­ность ста­но­вит­ся ком­пуль­сив­ной. Эта ком­пуль­сив­ная со­став­ля­ю­щая — ис­точ­ник агрес­сии, раз­де­ле­ния, непо­ни­ма­ния, ведь она ис­хо­дит из по­дав­ле­ния соб­ствен­ных им­пуль­сов, соб­ствен­ной воли, и их сдер­жан­ный ха­рак­тер, — это все­гда ха­рак­тер по­тен­ци­аль­но­го взры­ва, ка­та­стро­фы. Пото­му ин­стру­мен­та­рий дав­ле­ния, — это бом­ба за­мед­лен­но­го дей­ствия.

Иерар­хи­че­ская струк­ту­ра без гиб­ких вер­ти­каль­ный и го­ри­зон­таль­ных ком­му­ни­ка­тив­ных ка­на­лов не спо­соб­на вы­дер­жать из­ме­не­ния со сто­ро­ны сре­ды, она на­чи­на­ет­ся вхо­дить в со­сто­я­ние ав­то­ко­ле­ба­ний и раз­ру­ша­ет себя из­нут­ри, — ва­ви­лон­ская баш­ня неиз­беж­но па­да­ет. Для того, чтобы у рас­те­ния был до­ста­точ­но проч­ный сте­бель, воз­дух дол­жен по­ка­чи­вать его из сто­ро­ны в сто­ро­ну во вре­мя его ро­ста, имен­но так в кри­ти­че­ских точ­ках воз­ни­ка­ют раз­ры­вы и имен­но там на­чи­на­ет­ся про­цесс на­ра­щи­ва­ния свя­зей и уз­лов. Такая си­сте­ма от­но­ше­ний и есть — эко­но­ми­ка. Она от­ра­жа­ет об­щее со­сто­я­ние куль­ту­ры, её жиз­не­спо­соб­ность как ор­га­низ­ма.

Что бу­дет, если ве­тер по­ду­ет, а сте­бель рос в штиль? Нагруз­ка на кри­ти­че­ские точ­ки станет непро­пор­цио­наль­но вы­со­кой. Это вы­зо­вет раз­ряд­ку на­пря­же­ния на оси, — слом, ещё одну трав­му. Ригид­ная, непо­во­рот­ли­вая иде­а­ли­за­ция, это все­гда — штиль, по­пыт­ка скрыть­ся от вет­ра и спа­стись от сквоз­ня­ка, но без све­же­го воз­ду­ха всё на­чи­на­ет гнить и плес­не­веть.

Архе­тип ге­роя, — как и лю­бой ар­хе­тип, — име­ет два ас­пек­та. Герой как по­бе­ди­тель, ма­стер и ге­рой как ду­рак, ша­га­ю­щий в про­пасть. Герой по­беж­да­ю­щий и ге­рой по­ги­ба­ю­щий, — эта тра­ги­че­ская со­став­ля­ю­щая лю­бо­го ар­хе­ти­па вы­зва­на прин­ци­пи­аль­ной ам­би­ва­лент­но­стью са­краль­но­го. Архе­тип это пер­вая син­те­ти­че­ская по­пыт­ка со­зна­ния раз­ре­шить эту ам­би­ва­лент­ность.

Отец и да­ю­щий и на­ка­зы­ва­ю­щий, мать и рож­да­ю­щая и уби­ва­ю­щая. Архе­тип вы­ра­жен, — ко­гда не вы­тес­ня­ет­ся его нега­тив­ный ас­пект, ко­гда оба ас­пек­та по­лу­ча­ют рав­ную долю вни­ма­ния, ко­гда ин­те­гри­ру­ет­ся «тень». Вытес­не­ние нега­тив­но­го ас­пек­та — это лю­бая за­щит­ная ре­ак­ция по от­но­ше­нию к нему, из­бе­га­ние, дра­ма­ти­за­ция это­го ас­пек­та. Любое со­бы­тие жиз­ни мо­жет быть под­ве­де­но под ар­хе­ти­пы, т.к. ар­хе­ти­пы пред­став­ля­ют со­бой крайне аб­стракт­ные по­ня­тия с очень раз­мы­ты­ми гра­ни­ца­ми: мно­гие ар­хе­ти­пы вхо­дят друг в дру­га, вы­ра­жа­ясь толь­ко ка­кой-то опре­де­лён­ный кон­структ. Юнг пи­сал о том, что из­на­чаль­ных ар­хе­ти­пы все­го два — Вели­кий отец и Вели­кая мать, они на­чи­на­ют усва­и­вать­ся у ре­бён­ка с рож­де­ния. Имен­но из их се­ман­ти­че­ских би­фур­ка­ций по­яв­ля­ют­ся все осталь­ные ар­хе­ти­пы, вы­ра­жа­ю­щие опре­де­лён­ные кон­струк­ты внут­ри двух пер­во­на­чаль­ных. Архе­ти­пы — это схе­мы по ко­то­рым рас­су­док со­би­ра­ет, ин­тер­пре­ти­ру­ет со­бы­тие и от­но­ше­ния внут­ри это­го со­бы­тия.

Ядром лю­бой за­щит­ной ре­ак­ци­ей яв­ля­ет­ся иде­а­ли­за­ция, — по­пыт­ка вы­дви­нуть по­зи­тив­ный ас­пект впе­рёд, — это вы­зва­но неспо­соб­но­стью со­вла­дать с нега­тив­ным ас­пек­том, — это мо­жет быть страх, чув­ство вины и т. д. По сути, нега­тив­ный ас­пект все­гда пред­став­ля­ет неопре­де­лён­ность, по­то­му тес­но свя­зан с те­ма­ти­кой смер­ти, раз­гра­ни­че­ния, рас­чле­не­ние, рас­па­де­ния, гни­е­ния и т. д. Т. е. те­ма­ти­кой по­те­ри гра­ниц, имен­но это и дра­ма­ти­зи­ру­ет­ся. Имен­но по­те­ря гра­ниц та­бу­и­ро­ва­на в иде­а­ли­за­ции. Иде­а­ли­за­ция — это иде­а­ли­за­ция гра­ниц и фруст­ра­ция от их по­те­ри. Пото­му, лю­бое из­ме­не­ние рас­смат­ри­ва­ет­ся как по­ку­ше­ние на уста­нов­лен­ные по­ряд­ки. Появ­ля­ет­ся об­сес­сив­ное стрем­ле­ние к «чи­сто­те», как мо­раль­ной, так и физи­че­ской. Вытес­не­ние лю­бой эн­тро­пии.

Так, нега­тив­ный ас­пект вы­тес­ня­ет­ся как «несу­ще­ствен­ный», ведь «всё пре­крас­но», — а что не «пре­крас­но», — так в этом про­сто кто-то ви­но­ват.

Убеж­де­ние в том, что «всё пре­крас­но» ос­но­ва­но на тя­го­те­нии к про­шло­му — в бу­ду­щем всё долж­но быть так же, как было в про­шлом, — а про­шлом было хо­ро­шо, — если кто-то ме­ша­ет вос­про­из­во­дить про­шлое: они вра­ги, по­то­му нега­тив­ный ас­пект — дра­ма­ти­зи­ро­ван, из­ме­не­ния в сре­де рас­це­ни­ва­ют­ся как угро­за, а внеш­ний мир как враж­деб­ный, по­то­му надо со­хра­нить «гра­ни­цы пра­виль­но­го и непра­виль­но­го». Нуж­но по­нять, где — свои, где — чу­жие. Это ком­пуль­сив­ная, по­чти ре­флек­сив­ная ре­ак­ция на из­ме­не­ния, — вы­зван­ная ин­стинк­том са­мо­со­хра­не­ния. Это — адап­тив­ная ре­ак­ция.

Если в про­шлом было пло­хо, то ме­ня­ет­ся ак­цент, нега­тив­ный ас­пект иде­а­ли­зи­ру­ет­ся, а по­зи­тив­ный дра­ма­ти­зи­ру­ет­ся, по­это­му по­доб­ный ра­курс мож­но на­звать «дра­ма­ти­за­ци­ей». «Ниче­го хо­ро­шо нет и не бу­дет, мож­но не ждать и не про­бо­вать с этим что-то сде­лать, вы­хо­да нет». Струк­ту­ры иде­а­ли­за­ции и дра­ма­ти­за­ции изо­морф­ны, они вза­и­мо­за­ме­ня­е­мы, но ме­ня­ет­ся знак.

Обе фор­мы этих струк­тур оди­на­ко­во де­струк­тив­ны, обе ак­цен­ти­ру­ют про­шлое, опа­са­ясь бу­ду­ще­го, обе на­прав­ле­ны на от­гра­ни­че­ние и за­мы­ка­ние, их от­ли­ча­ет лишь на­прав­лен­ность и ин­тен­сив­ность де­я­тель­но­сти.

Носи­те­ли иде­а­ли­за­ций ак­тив­но на­вя­зы­ва­ют свою иде­а­ли­за­цию дру­гим или ста­ра­ют­ся раз­де­лять цен­но­сти как с мож­но боль­шим ко­ли­че­ством лю­дей, рас­ши­ряя сфе­ру «Я» в про­стран­стве «Свои». Они счи­та­ют, что иде­ал до­сти­жим, если убрать все «по­ме­хи» на его пути, в том чис­ле «вра­гов».
Дра­ма­ти­за­ция за­клю­ча­ет­ся в том, что дра­ма­ти­зи­ро­ван­ный по­зи­тив­ный ас­пект ста­но­вит­ся тра­ги­че­ски недо­сти­жим, по­то­му иде­а­ли­зи­ру­ет­ся нега­тив­ный ас­пект, — по­яв­ля­ют­ся цен­но­сти жерт­вен­но­сти, тер­пе­ния, сми­ре­ния, по­те­ри воли и соб­ствен­ных гра­ниц.

Обе струк­ту­ры — нев­ро­тич­ны, т.к. иде­а­ли­за­ция тес­но свя­за­на с иде­а­ли­за­ци­ей себя са­мо­го, т. е. с ти­ра­ни­ей Надо, по­то­му де­я­тель­ность и ком­пуль­сив­на.

Экс­тра­вер­тив­ный тип, за счёт опре­де­лен­но­го «округ­ле­ния» цен­ност­ных уста­но­вок, спо­со­бен лег­ко схо­дит­ся с людь­ми, от­лич­ны­ми от него са­мо­го, бо­лее того, сама сре­да об­ще­ния и раз­во­ра­чи­ва­ние себя в ней под­тал­ки­ва­ет его к неиз­беж­но­му опре­де­ле­нию себя через об­ще­ние с дру­ги­ми. Таким об­ра­зом, экс­тра­вер­тив­ный тип иг­ра­ет важ­ней­шую роль в по­стро­е­нии со­ци­аль­ных групп. Это эмо­цио­наль­ный, пря­мо­ли­ней­ный и от­ход­чи­вый тип. Крайне под­вер­жен иде­а­ли­за­ци­я­ми, осо­бен­но остав­шим­ся ещё от се­мьи, это «но­си­те­ли» куль­ту­ры, имен­но через от­го­ра­жи­ва­ю­щую оп­ти­ку куль­ту­ры и по­сред­ством неё они ощу­ща­ют неопре­де­лён­ность, аб­сурд­ность мира как «окуль­ту­рен­ную». Без­услов­но, куль­ту­ра для него — един­ствен­ный ва­ри­ант осмыс­ле­ния неопре­де­лён­но­сти мира, по­то­му он ча­сто кон­фор­мен и адап­ти­вен, он с тру­дом пе­ре­но­сит ощу­ще­ние аб­сур­да, пря­чась от него в сте­рео­ти­пах.

Интро­вер­тив­ный тип — из­на­чаль­но крайне из­би­ра­те­лен в об­ще­нии из-за вы­со­ких тре­бо­ва­ний и к себе и к окру­жа­ю­щим, по­то­му ему не лег­ко вы­ра­жать себя в той сре­де, где он не ощу­ща­ет внут­рен­не­го по­ни­ма­ния и при­ня­тия, ина­че го­во­ря, — где он не чув­ству­ют себя ком­форт­но. Для со­зда­ния та­кой сре­ды ему тре­бу­ют­ся опре­де­лён­ные ат­ри­бу­ты, ко­то­рые он ищет в сре­де, по ко­то­рым он мо­жет рас­по­знать цен­ност­ные уста­нов­ки, ре­зо­ни­ру­ю­щие с его соб­ствен­ны­ми струк­ту­ра­ми лич­но­сти.

Ина­че го­во­ря, он дол­жен быть уве­рен. Эти люди — во мно­гом оди­ноч­ки, и все от­но­ше­ния, ко­то­рые у них есть — это от­но­ше­ния с по­доб­ны­ми же людь­ми. Пото­му это опре­де­лён­ный класс внут­ри ком­му­ни­ка­тив­но­го про­стран­ства, а имен­но — мар­ги­наль­ный. Интро­вер­ты в груп­по­вой ди­на­ми­ке за­ни­ма­ют мар­ги­наль­ные по­зи­ции, т.к. с ними «слиш­ком слож­но». Их кри­ти­че­ская по­зи­ция ча­сто ста­вит их пе­ред тем фак­том, что они не мо­гут раз­де­лять цен­ност­ные уста­нов­ки боль­шин­ства. Опре­де­лён­ное вре­мя, про­ве­ден­ное на­едине с са­мим со­бой, по­мо­га­ет ин­тро­вер­там точ­нее по­ни­мать свои же­ла­ния, но они крайне под­вер­же­ны дра­ма­ти­за­ции, т. к, в це­лом в жиз­ни встре­ча­ют­ся с ча­сты­ми фруст­ра­ци­я­ми, ко­то­рые при­вык­ли пе­ре­жи­вать внут­ри себя, по­это­му неопре­де­лён­ность мира они ощу­ща­ют зна­чи­тель­но бли­же. Им свой­ствен­на над-адап­тив­ная ак­тив­ность.

Иде­а­ли­за­ция — это топ­ли­во лю­бой со­ци­аль­ной груп­пы, яв­ля­ясь осью си­сте­мы, она пи­та­ет всех, кто раз­де­ля­ет её цен­но­сти, имен­но во­круг этой оси скла­ды­ва­ет­ся лю­бая куль­ту­ра, это axis mundi лю­бой си­сте­мы. Иде­а­ли­за­ция все­гда про­ти­во­ре­чи­ва, во­прос лишь в том, — на­сколь­ко она кон­струк­тив­на, т. е, на­сколь­ко гиб­ка, на­сколь­ко эф­фек­тив­но мо­жет со­вла­дать с из­ме­не­ни­я­ми сре­ды, а это воз­мож­но, толь­ко если она бу­дет ме­нять­ся сама. «Соот­но­сить­ся» со сре­дой в об­щем по­то­ке ком­му­ни­ка­ций с ней.

Мар­ги­на­лы, об­ла­дая в зна­чи­тель­но сте­пе­ни кри­ти­че­ским от­но­ше­ни­ем к лю­бым округ­ле­ни­ям и общ­но­стям, яв­ля­ют­ся ми­ше­нью для всей си­сте­мы в по­ис­ке «вра­га», по­тен­ци­аль­ной жерт­вы вы­тес­не­ния для со­хра­не­ния ста­биль­но­сти иде­а­ли­за­ции.

Не смот­ря на то, что имен­но вы­ход­цы из мар­ги­наль­ных сред, — учё­ные и твор­цы— аван­гард куль­ту­ры, они ча­сто бы­ва­ют под­вер­же­ны опре­де­лён­ным ре­прес­си­я­ми со сто­ро­ны груп­пы. Они по­тен­ци­аль­ные вра­ги. Инте­рес­ным об­ра­зом те, кто кор­мят куль­ту­ры, а сле­до­ва­тель­но, всю груп­пу, яв­ля­ют­ся крайне мар­ги­наль­ны­ми и ре­прес­си­ро­ван­ны­ми, но не толь­ко со сто­ро­ны цен­тра груп­пы, но и со сто­ро­ны сво­е­го же окру­же­ния — мар­ги­на­лов. Воз­мож­но, дав­ле­ние со сто­ро­ны мо­жет быть свя­за­но с про­дук­тив­но­стью мар­ги­на­лов.

Мно­гие мар­ги­на­лы но­сят в груп­пах ста­тус «чу­жа­ка», ко­чу­ю­ще­го из груп­пы в груп­пу в по­ис­ках «сво­их». Подоб­ные слож­ные мета-струк­ту­ры обес­пе­чи­ва­ют ком­му­ни­ка­цию меж­ду за­кры­ты­ми си­сте­ма­ми, а все си­сте­мы с иерар­хи­че­ской фор­мой ор­га­ни­за­ции яв­ля­ют­ся за­кры­ты­ми.

Адап­тив­ная ре­ак­ция за­пус­ка­ет опре­де­лён­ные пси­хи­че­ские функ­ции, ко­то­рые на­прав­ле­ны на по­иск про­ти­во­ре­чий и округ­лён­ное, услов­ное их раз­ре­ше­ние без даль­ней­ше­го ана­ли­за. Пото­му цен­ност­ные уста­нов­ки адап­тив­ной ре­ак­ции крайне про­стые, они вер­тят­ся во­круг груп­по­вых цен­но­стей, ко­то­рые вос­хва­ля­ют и пре­воз­но­сят соб­ствен­ную груп­пу над дру­ги­ми. Это цен­но­сти са­мо­утвер­жде­ния, ко­то­рое все­гда в этом слу­чае вы­сту­па­ет как са­мо­утвер­жде­ние сво­их гра­ниц за счёт кого-то. Ина­че го­во­ря, это не сво­бо­да-для, а сво­бо­да-от. От внеш­ней неопре­де­лён­но­сти.

Над-адап­тив­ная ак­тив­ность — это, на­обо­рот, — по­пыт­ка к твор­че­ско­му раз­ре­ше­нию про­ти­во­ре­чий, хотя они и во­все мо­гут не за­ме­чать­ся дру­ги­ми.

Без­услов­но, лю­бая куль­ту­ра, для того, чтобы вы­ра­бо­тать несколь­ко бо­лее слож­ные, син­те­ти­че­ские цен­ност­ные струк­ту­ры, — с необ­хо­ди­мо­стью долж­на за­мкнуть­ся, чтобы «по­ва­рить­ся в соб­ствен­ном соку». Сам про­цесс вы­ра­бот­ки струк­тур — ин­тел­лек­ту­аль­ный, он встро­ен в куль­тур­ное це­лое, как ор­га­низм, — это про­цесс ре­флек­сии, во­про­ша­ния, но не осуж­де­ния и дав­ле­ния. Это про­цесс по­ис­ка вза­и­мо­по­ни­ма­ния, со­гла­сия, гар­мо­нии, но вме­сте с тем — раз­ме­же­ва­ния, спо­ра, про­ти­во­ре­чия. Имен­но наше уме­ние смот­реть за рам­ки слов, — даёт нам ключ к со­гла­сию и по­ни­ма­нию, к син­те­зу, сня­тию про­ти­во­ре­чий. И толь­ко со­гла­сие спо­соб­но оста­но­вить спор.

Источ­ник: https://www.facebook.com/voltmn/posts/1019731474840043
ОпубликоватьПоделиться Твитнуть Рассказать
Читать ещё