#Философия
#Консенсус
#Конфликт
#Авторитарная­_риторика
#Ценности
#Психология
#Идеализация
#Диалектика
#Кризис
#Дневник

Невозможность «купить фрукты» 🍉🍌🍒

Читаю Хай­дег­ге­ра. Он упо­ми­на­ет зна­ко­вый при­мер Геге­ля о неопо­сре­до­ван­ной аб­страк­ции, со­став­ля­ю­щей сущ­ность того, что я на­зы­ваю «иде­а­ли­за­ци­ей» — ри­гид­ной фор­мой неуко­ре­нён­но­го пред­став­ле­ния, на­си­лу­ю­ще­го дей­стви­тель­ное же­ла­е­мым.

Гегель, чтобы про­яс­нить все­общ­ность все­об­ще­го, упо­ми­на­ет как-то та­кой слу­чай: некто хо­чет ку­пить в лав­ке фрук­ты. Он спра­ши­ва­ет фрук­тов. Ему дают яб­ло­ки, гру­ши, дают пер­си­ки, виш­ни, ви­но­град. Но по­ку­па­тель от­вер­га­ет все это. Он во что бы то ни ста­ло хо­чет по­лу­чить фрук­ты. И хотя пред­ло­жен­ное вся­кий раз и есть фрук­ты, тем не ме­нее ста­но­вит­ся ясно: ку­пить фрук­ты невоз­мож­но.

Мар­тин Хай­дег­гер — «Тож­де­ство и раз­ли­чие»

Уди­ви­тель­но, как ча­сто че­ло­век скло­нен по­сту­пать так же, даже не за­ме­чая это­го. Мой опыт под­ска­зы­ва­ет мне, что огром­ное ко­ли­че­ство лю­дей, за­дей­ство­ван­ных на ста­дии про­из­вод­ства в раз­лич­ных ин­ду­стри­ях, не ред­ко в про­цес­се сво­ей де­я­тель­но­сти стал­ки­ва­ют­ся с осо­зна­ни­ем «невоз­мож­но­сти ку­пить фрук­ты».

Баль­та­зар ван дер Аст — «Кор­зи­на фрук­тов», 1622 г.

При­зван­ные еже­днев­но ис­кать ва­ри­ан­ты ре­а­ли­за­ции идей, они сто­ят ли­цом к лицу пе­ред ав­то­ри­тар­ным дик­та­том: кол­лек­тив­ное твор­че­ство на пути ре­а­ли­за­ции в боль­шин­стве слу­ча­ев пре­вра­ща­ет­ся в си­зи­фов труд уко­ре­не­ния чу­жой иде­а­ли­за­ции, — без­на­дёж­ный по сво­ей сути про­цесс удо­вле­тво­ре­ния по­дав­лен­ных им­пуль­сов мас­ки нар­цис­си­че­ско­го нев­ро­ти­ка, жаж­ду­ще­го при­нять уча­стие в об­щем твор­че­стве, но ли­шён­но­го этой воз­мож­но­сти из-за от­чуж­де­ния соб­ствен­ных же­ла­ний. Нена­ви­сть к са­мо­му себе, вы­зван­ная веч­ным чув­ством вины за упу­щен­ный воз­мож­но­сти, и при­ве­ла его на одну из сто­рон это­го кон­флик­та.

Если мас­со­вое про­из­вод­ство — это все­гда слож­но­ор­га­ни­зо­ван­ный кол­лек­тив­ный про­цесс, где каж­дый вы­пол­ня­ет свою роль в раз­во­ра­чи­ва­нии, ста­нов­ле­нии и уко­ре­не­нии идеи в ма­те­ри­аль­ной фор­ме про­дук­ции, то наша куль­тур­ная осо­бен­ность, — мен­таль­ность, — ча­сто вы­ра­жен­ная в невоз­мож­но­сти най­ти кон­сен­сус и до­го­во­рить­ся, со­блю­дая в про­цес­се про­из­вод­ства эти до­го­во­рён­но­сти, под­чёр­ки­ва­ет за­стыв­ший ха­рак­тер эко­но­ми­ки, где по­сто­ян­но ма­я­чит ка­та­стро­фи­че­ская неспо­соб­ность со­здать кон­ку­рен­то­спо­соб­ную мас­со­вую про­дук­цию для ми­ро­во­го рын­ка, сме­нив век­тор эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия с ре­сурс­но-сы­рье­во­го на пол­но­цен­ный про­из­вод­ствен­ный.

Я, как ди­зай­нер, на­чи­ная тот или иной про­ект, стал­ки­ва­юсь с этим не про­сто ча­сто, а в боль­шин­стве слу­ча­ев.

Радост­ная воз­мож­ность со­труд­ни­чать с про­фес­сио­на­ла­ми, зна­ко­мы­ми с про­цес­сом про­из­вод­ства, по­ни­ма­ю­щи­ми жи­вой ха­рак­тер кол­лек­тив­но­го твор­че­ства, а так же осо­зна­ю­щи­ми при­о­ри­тет от­кры­той ком­му­ни­ка­ции, пре­до­став­ля­ет­ся крайне ред­ко (и по­то­му эта воз­мож­ность для меня наи­бо­лее цен­на).

В по­дав­ля­ю­щем боль­шин­стве слу­ча­ев я вы­нуж­ден, си­сте­ма­ти­че­ски раз­ру­шая чу­жие иде­а­ли­за­ции, от­во­ё­вы­вать с боль­ши­ми по­те­ря­ми саму воз­мож­ность сде­лать дей­стви­тель­но ка­че­ствен­ный про­дукт. При этом воз­мож­ность ред­ко озна­ча­ет дей­стви­тель­ность, — под­вох мо­жет ожи­дать на лю­бой ста­дии про­ек­та, — от­сут­ствие от­кры­той ком­му­ни­ка­ции от­ра­жа­ет­ся в за­мал­чи­ва­ни­ях, за­жи­мах, околь­ных ре­ше­ни­ях и иг­но­ри­ро­ва­нии мне­ний участ­ни­ков про­ек­та. Боль­ше все­го ре­сур­сов, сле­до­ва­тель­но, ухо­дит на то, чтобы под­дер­жи­вать ком­му­ни­ка­цию от­кры­той.

Общая мас­са за­тра­чен­ных ре­сур­сов в бою с чу­жи­ми ни­чем не под­креп­лён­ны­ми пред­став­ле­ни­я­ми, пре­вы­ша­ет вся­кие ра­зум­ные пре­де­лы эф­фек­тив­но­сти. Не смот­ря на то, что мне­ния каж­до­го в про­цес­се кол­лек­тив­но­го твор­че­ства яв­ля­ют­ся клю­че­вы­ми и несут необ­хо­ди­мый для ре­а­ли­за­ции про­ек­та им­пульс, в слу­чае иде­а­ли­за­ции — эти по­дав­лен­ные внут­ри лич­но­сти мне­ния ока­зы­ва­ют мак­си­маль­ное со­про­тив­ле­ние в их же до­сти­же­нии. Они от­чуж­де­ны са­мим че­ло­ве­ком и по­то­му — недо­сти­жи­мы для дру­го­го. Где-то по­се­ре­дине ра­бо­ты «шкур­ка» пе­ре­ста­ёт «сто­ить вы­дел­ки».

И это, к со­жа­ле­нию, не все­гда во­прос лишь од­них ком­пе­тен­ций ко­ман­ды. Очень ча­сто всё упи­ра­ет­ся в пси­хи­че­ские осо­бен­но­сти, и об­сто­я­тель­ства лич­ной жиз­ни, ми­нуя по­рой до­воль­но зна­чи­мые про­фес­сио­наль­ные ка­че­ства участ­ни­ка.

Боль­шая часть им­пуль­сов и же­ла­ний у но­си­те­ля иде­а­ли­за­ции — от­чуж­де­ны. Ему слож­но вы­ра­жать то, что он хо­чет, он пре­вра­ща­ет это в са­до­ма­зо­хист­скую игру «уга­дай то, что мне надо», где не мо­жет быть по­бе­ди­те­ля по опре­де­ле­нию. Зада­ча про­из­во­ди­те­ля в этом ас­пек­те един­ствен­ная — мак­си­маль­но эм­па­тий­но по­пы­тать­ся «от­га­дать» пси­хо­ло­ги­че­ский ре­бус кли­ен­та из об­щей вол­ны эн­тро­пии. Дру­го­го вы­бо­ра в ито­ге не оста­ёт­ся, — если клю­чик не бу­дет най­ден, то про­ект и не за­жи­вёт. В этот мо­мент про­из­во­ди­тель жерт­ву­ет цен­но­стью сво­е­го мне­ния в уго­ду дик­та­ту ка­пи­та­ла. Так от­чуж­да­ет­ся ре­зуль­тат тру­да. А имен­но это­го и жаж­дет нев­ро­тик: он тре­бу­ет по­сред­ствен­ной рав­но­сти, если он от­чуж­дён от Цен­но­сти, то все Долж­ны быть та­ки­ми, как он. Диак­та­ту­ра ути­ли­тар­ной необ­хо­ди­мо­сти сру­ба­ет ир­ра­цио­наль­ный из­ли­шок цен­но­сти, вы­кор­чё­вы­ва­ет вся­кую жизнь и вся­кий смысл. Пото­му иде­а­ли­за­ция пред­став­ля­ет со­бой лишь пу­стой сле­пок с неко­гда ви­ден­но­го, но от­чуж­дён­но­го, — Цен­но­сти, ко­то­рую иде­а­ли­за­ция си­сте­ма­ти­че­ски пы­та­ет­ся вос­со­здать, по­те­ряв с ней кон­такт.

В ито­ге мы по­лу­ча­ем про­дукт, ко­то­рый «ни жив, ни мёртв». Живой труп, сво­ей мас­сой за­кры­ва­ю­щий пу­сто­ты об­щей ком­му­ни­ка­ции круп­но­го брен­да, столь же по­лу­мёрт­во­го. Поче­му круп­но­го? Про­сто это — хо­ро­ший при­мер. Сто­ит об­ра­тить вни­ма­ние на теле­ви­зи­он­ную про­дук­цию ре­клам­ной ин­ду­стрии на­шей стра­ны, чтобы бук­валь­но снять слив­ки рын­ка и уви­деть, что на них по­яв­ля­ет­ся пле­сень уже при се­па­ра­ции.

Откры­тая ком­му­ни­ка­ция — это во мно­гом во­прос дли­тель­ной вдум­чи­вой прак­ти­ки об­ще­ния с кли­ен­том, для ко­то­рой тре­бу­ет­ся про­фес­сио­нал, об­ла­да­ю­щий до­ста­точ­но устой­чи­вым по­ка­за­те­лем пси­хи­че­ской аутен­тич­но­сти — та­ких, обыч­но, в ко­ман­де про­сто нет, всё сво­дит­ся к фор­маль­но­му об­ме­ну пан­ча­ми, т. е. к ав­то­ри­тар­но­му сра­же­нию за до­ми­на­цию в про­ек­те, или же к ба­наль­ной паре под­ха­лим­ства и ли­зо­блюд­ства — это, ко­неч­но, очень груст­но. Вме­сто со­труд­ни­че­ства мы по­лу­ча­ем аго­нию ком­пуль­сив­ной де­я­тель­но­сти.

Конеч­но, во мно­гом ра­бо­та­ет «тех­ни­че­ское за­да­ние» и «бриф», — кро­пот­ли­вый труд фор­маль­но­го уко­ре­не­ния ос­нов­ных ас­пек­тов и кри­те­ри­ев оцен­ки бу­ду­ще­го ва­ри­ан­та, — тео­ре­ти­че­ская раз­ра­бот­ка бу­ду­ще­го прак­ти­че­ско­го опы­та, — но с ним как и с лю­бой бу­маж­кой во­прос ка­че­ства ито­го­вой про­дук­ции вста­ёт осо­бен­но ост­ро.

Сле­по сле­дуя ло­ги­ке Бук­вы, мы те­ря­ем связь с Духом, — Иде­ей, — и про­дукт по­лу­ча­ет­ся се­рым, ли­шён­ным жиз­ни и смыс­ла. В ито­ге же на­вер­ня­ка чьи-либо ин­те­ре­сы бу­дут вы­тес­не­ны дав­ле­ни­ем боль­шин­ства, по­доб­но коз­лу от­пу­ще­ния. Боль­шин­ство же под­чи­ня­ет­ся ав­то­ри­те­ту ка­пи­та­ла, — страх ис­пор­тить от­но­ше­ния с на­чаль­ни­ком, по­те­рять зар­пла­ту, пре­мию или кли­ен­та иг­ра­ет клю­че­вую роль.

Рене Магритт — «Влюб­лен­ные», 1928 г.

Про­ти­во­ре­чи­вую роль иг­ра­ют и вре­мен­ные рам­ки — сро­ки. Под дав­ле­ни­ем юри­ди­че­ских до­го­во­рён­но­стей, очень ча­сто сро­ки спа­са­ют си­ту­а­цию и за­став­ля­ют оста­но­вить­ся на од­ном из ва­ри­ан­тов, но од­нов­ре­мен­но с этим имен­но из-за дан­но­го дав­ле­ния сро­ки ещё чаще за­став­ля­ют вы­брать худ­ший ва­ри­ант из воз­мож­ных.

Про­тест про­тив ав­то­ри­тар­но­го дав­ле­ния си­сте­мы ча­сто вы­зы­ва­ет ла­тент­ные или от­кры­тые кон­флик­ты, а в ра­ди­каль­ном виде — при­во­дит к пре­кра­ще­нию со­труд­ни­че­ства. Кон­фликт — это воз­мож­ность ро­ста и раз­ви­тия, но, к со­жа­ле­нию, не мно­гие это осо­зна­ют, про­дол­жая про­дав­ли­вать соб­ствен­ную иде­а­ли­за­цию внут­ри про­ек­та, в по­пыт­ке вы­тес­нить, за­мять лю­бой от­кры­тый кон­фликт в от­чуж­дён­ную, ла­тент­ную фазу на­пря­же­ния.

В тему кон­флик­тов. Уди­ви­тель­ным об­ра­зом в де­ло­вой сре­де эмо­цио­наль­ность ча­сто та­бу­и­ро­ва­на и вы­тес­не­на как про­яв­ле­ние «непро­фес­сио­наль­но­сти», что лиш­ний раз под­чёр­ки­ва­ет от­чуж­дён­ность ин­ду­стрии. Так кон­флик­ты рез­ко за­ми­на­ют­ся со всех сто­рон, тем са­мым ку­пи­руя воз­мож­ность к раз­ви­тию си­сте­мы и пе­ре­осмыс­ле­нию ха­рак­те­ра де­я­тель­но­сти. Здо­ро­вая, сба­лан­си­ро­ван­ная эмо­цио­наль­ность — это не толь­ко по­ка­за­тель раз­ви­той, слож­ной и аутен­тич­ной лич­но­сти, но и за­лог вы­со­кой про­из­во­ди­тель­но­сти. К со­жа­ле­нию, под по­сто­ян­ным дав­ле­ни­ем воз­ни­ка­ют и пе­ре­ко­сы в об­рат­ную сто­ро­ну: из­лиш­няя, некон­тро­ли­ру­е­мая эмо­цио­наль­ность сно­ва под­чёр­ки­ва­ет ком­пуль­сив­ный ха­рак­тер де­я­тель­но­сти.

Под­лин­ная кра­со­та, эф­фек­тив­ность и прак­тич­ность, удо­вле­тво­ря­ю­щая каж­до­го участ­ни­ка про­ек­та рож­да­ет­ся в жи­вой ком­му­ни­ка­ции в про­цес­се до­сти­же­ния кон­сен­су­са, — но кон­сен­сус ста­но­вит­ся столь же от­чуж­дён­ным, если хотя бы один из участ­ни­ков си­сте­ма­ти­че­ски по­дав­ля­ет им­пуль­сы и же­ла­ния.

В круп­ных ком­па­ни­ях роль сле­дя­ще­го за со­сто­я­ни­ем каж­до­го участ­ни­ка иг­ра­ет т.н. «фа­си­ли­та­тор». Более того, он оце­ни­ва­ет об­щую ат­мо­сфе­ру, по­мо­гая из­бе­гать ав­то­ри­тар­но­го дав­ле­ния. Эта кон­струк­тив­ная прак­ти­ка в на­шей стране рас­про­стра­не­на толь­ко сре­ди топ-ме­недж­мен­та круп­ных кор­по­ра­ций (ну, хоть там).

К со­жа­ле­нию, прак­ти­че­ски лю­бое про­из­вод­ство пре­вра­ща­ет­ся в про­цесс пси­хо­те­ра­пии, на ко­то­рый про­из­во­ди­тель, ра­зу­ме­ет­ся, не под­пи­сы­вал­ся. Таким об­ра­зом, боль­шая часть за­тра­чен­ных ре­сур­сов не оку­па­ет­ся, — так ка­пи­тал экс­плу­а­ти­ру­ет про­из­во­ди­те­лей, ра­бо­та­ю­щих «на из­нос». След­стви­ем это­го яв­ля­ют­ся не толь­ко сры­вы, пер­ма­нент­ный стресс, бо­лез­ни, фруст­ри­ро­ван­ная агрес­сия, низ­кие зар­пла­ты, ком­пуль­сив­ный, от­чуж­дён­ный труд, но и низ­кий уро­вень ка­че­ства про­дук­ции, — вы­нуж­ден­ная де­я­тель­ность под дав­ле­ни­ем стра­хов и «дик­та­ту­ры Надо» про­во­ци­ру­ет рост об­щей ток­сич­но­сти пред­при­я­тия не толь­ко для со­труд­ни­ков, но и для все­го рын­ка в це­лом. Эти бо­лез­нен­ные от­но­ше­ния сти­му­ли­ру­ют мно­гие по­ро­ки совре­мен­но­го об­ще­ства, на­чи­ная с ба­наль­ной ав­то­ри­тар­ной экс­плу­а­та­ции, за­кан­чи­вая кор­руп­ци­ей.

Уди­ви­тель­но, как неболь­шая со­ци­о­куль­тур­ная осо­бен­ность, им­прин­ти­ру­ю­щая ло­ги­ку иде­а­ли­за­ции че­ло­ве­ку бук­валь­но с мо­ло­ком ма­те­ри про­во­ци­ру­ет ко­сте­не­ние столь де­струк­тив­ных ас­пек­тов си­сте­мы до той сте­пе­ни, что люди го­то­вы ин­тен­сив­но и про­дол­жи­тель­но стра­дать и за­креп­лять эти ха­рак­те­ри­сти­ки сво­им соб­ствен­ным вы­бо­ром и тру­дом, вме­сто того, чтобы по­ста­рать­ся вый­ти из это­го за­мкну­то­го кру­га мас­со­во­го нев­ро­за. Эта же ло­ги­ка си­сте­ма­ти­че­ски под­креп­ля­ет­ся со­ци­аль­ны­ми ин­сти­ту­та­ми.

При­ве­ду ци­та­ту из за­ме­ча­тель­ной ста­тьи Оль­ги Седа­ко­вой «Посред­ствен­ность как со­ци­аль­ная опас­ность»:

Одна моя зна­ко­мая немец­кая совре­мен­ная ху­дож­ни­ца рас­ска­зы­ва­ла мне, что до ка­ко­го-то вре­ме­ни она нена­ви­де­ла прав­ду. Есте­ствен­но, на­звать свое на­стро­е­ние та­ким об­ра­зом она смог­ла толь­ко то­гда, ко­гда пе­ре­жи­ла ра­ди­каль­ный ду­шев­ный пе­ре­во­рот. До это­го она так свою непри­язнь не мог­ла бы на­звать. Но она за­ме­ча­ла, что на­сто­я­щая жи­во­пись, и совре­мен­ная, и клас­си­че­ская, вы­зы­ва­ет у нее острую лич­ную нена­висть, что она нена­ви­дит, до­пу­стим, Рем­бранд­та. Она охот­но при­зна­ва­ла при этом сред­ние вещи. Все, что про­ти­во­ре­чи­ло это­му сред­не­му уров­ню, вы­зы­ва­ло у нее непо­нят­ную ей са­мой нена­висть. Это­го не долж­но быть, это ме­ня­ет все кар­ты, это ру­шит мой мир! Толь­ко по­сле внут­рен­не­го пе­ре­во­ро­та она осо­зна­ла, на­сколь­ко она была ско­ва­на сво­е­го рода со­ю­зом с по­лу­прав­дой. Это не была ка­кая-то во­пи­ю­щая ложь, нет: это была по­лу­прав­да. И все, что вы­хо­ди­ло за гра­ни­цы по­лу­прав­ды, для нее было аб­со­лют­но непри­ем­ле­мо. Ей необ­хо­ди­мо было оправ­дать по­ло­же­ние уны­ло­го го­стя на туск­лой зем­ле“ как един­ствен­но воз­мож­ное.

Оль­га Седа­ко­ва — «Посред­ствен­ность как со­ци­аль­ная опас­ность»

В этом смыс­ле иде­а­ли­за­ция — это про­кру­сто­во ложе пу­стой бес­со­дер­жа­тель­ной фор­мы. Всё то, что угро­жа­ет ей сво­ей ина­ко­во­стью, бро­са­ет­ся в ко­тёл ре­прес­сий «дик­та­ту­ры Надо». Посред­ствен­но­стью пра­вит ло­ги­ка необ­хо­ди­мо­сти, от­ра­жа­ю­щая непре­стан­ное дав­ле­ние сре­ды, ко­то­рое ис­пы­ты­ва­ет­ся че­ло­ве­ком в мо­мент от­чуж­де­ния. Это по­рож­да­ет бо­лез­нен­ный скеп­сис, про­во­ци­ру­ю­щий бло­ки­ров­ку лю­бых пря­мых твор­че­ских им­пуль­сов: сно­бизм, ци­низм, иро­нию, обес­це­ни­ва­ние, вы­тес­не­ние. Я на­зы­ваю это ав­то­ри­тар­ной ри­то­ри­кой, — это ком­му­ни­ка­тив­ный по­рок, на пре­одо­ле­ние ко­то­ро­го на­прав­ле­на от­кры­тая ком­му­ни­ка­ция, тре­бу­ю­щая, как пра­ви­ло, зна­чи­тель­ной тра­ты ре­сур­сов.

Имен­но эта тра­та ха­рак­те­ри­зу­ет рас­фо­ку­си­ров­ку гра­ниц преж­них пред­став­ле­ний и имен­но она но­сит ха­рак­тер кон­струк­тив­ной раз­ряд­ки «про­кля­той доли» ак­ку­му­ли­ро­ван­ной фруст­ра­ции. Имен­но та­ким об­ра­зом кол­лек­тив­ная те­ра­пия в сов­мест­ном твор­че­ском про­цес­се спо­соб­на стать оправ­дан­ной и кон­струк­тив­ной.

Но, к со­жа­ле­нию, до сих пор не мно­гие к это­му го­то­вы: за­учен­ный пат­терн при­ме­не­ния ав­то­ри­тар­ной ри­то­ри­ки вы­тес­не­ния зна­чи­тель­но удоб­ней, — ведь он на­прав­лен на до­сти­же­ния ре­зуль­та­тов в крат­ко­сроч­ной пер­спек­ти­ве, раз­ре­шая про­ти­во­ре­чия пу­тём при­не­се­ния в жерт­ву чу­жо­го мне­ния. Но, как пра­ви­ло, в крат­ко­сроч­ной бли­зо­ру­ко­сти мно­гие из участ­ни­ков про­цес­са не за­ме­ча­ют, как, жерт­ву­я чу­жим мне­ни­ем, вы­тес­няя ина­ко­вость неопре­де­лён­но­сти, те­ря­ют воз­мож­но­сть дол­го­сроч­но­го раз­ви­тия, раз­ме­ни­вая ка­че­ствен­ный кон­ку­рен­то­спо­соб­ный про­дукт на эр­зац ры­ноч­ной конъ­юнк­ту­ры, пол­но­стью ли­шён­ный той жиз­ни и тех смыс­лов, ко­то­рые ещё при­сут­ство­ва­ли в нём в виде идеи.

Уильям Хол­ман Хант — «Козёл от­пу­ще­ния», 1854 г.

Со­от­вет­ствен­но, про­дукт ли­ша­ет­ся вся­ко­го дол­го­сроч­но­го бу­ду­ще­го. Гораз­до прак­тич­ней и на­дёж­ней про­из­во­дить мас­со­вые пу­стыш­ки, обес­пе­чи­ва­ю­щие рез­кие крат­ко­сроч­ные скач­ки при­бы­ли, ру­ко­вод­ству­ясь ло­ги­кой оп­пор­ту­ни­сти­че­ско­го сле­до­ва­ния трен­дам, вме­сто того, чтобы быть ча­стью жи­вой тка­ни куль­ту­ры и эко­но­ми­ки, спо­соб­ствуя их раз­ви­тию и ро­сту.

Здесь ле­жит клю­че­вое от­ли­чие рос­сий­ской и прак­ти­че­ски лю­бой за­ру­беж­ной мо­де­лей пред­при­ни­ма­тель­ства. Ори­ен­ти­ро­ван­ность на крат­ко­сроч­ные при­бы­ли уби­ва­ет эко­но­ми­ку и кон­ку­рен­цию, сти­му­ли­руя конъ­юнк­ту­ру и оп­пор­ту­низм, — ча­сто за ру­бе­жом это хо­ро­шо по­ни­ма­ют, по­это­му вы­во­ду но­во­го про­дук­та на ры­нок мо­жет уде­лять­ся мак­си­маль­но воз­мож­ное ко­ли­че­ство вни­ма­ния, с рас­чё­том на то, что, транс­фор­ми­руя, об­нов­ляя и «про­ка­чи­вая» про­дукт в даль­ней­шем, мы мо­жем дер­жать ос­нов­ной про­то­тип без из­ме­не­ний. В этом ло­ги­ка мас­со­во­го про­из­вод­ства, тре­бу­ю­ще­го на­ла­жи­ва­ния мощ­ной про­из­вод­ствен­ной базы, точ­но рас­счи­тан­ной на из­го­тов­ле­ние необ­хо­ди­мых де­та­лей с неко­то­рым диа­па­зо­ном ва­ри­а­ций.

Чтобы про­дукт был успе­шен на рын­ке до­ста­точ­но дол­гое вре­мя, он, по­ми­мо про­че­го, не толь­ко дол­жен иметь воз­мож­ность уко­ре­нить­ся в рын­ке, т. е. в опре­де­лён­ной сте­пе­ни по­пасть в толь­ко на­чи­на­ю­щий­ся ма­ло­рас­по­зна­ва­е­мый тренд, ина­че го­во­ря, удо­вле­тво­рять тот или иной спрос или же в неко­то­рых слу­ча­ях — быть в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни мод­ным и совре­мен­ным (в этом смыс­ле нель­зя со­здать чего-то прин­ци­пи­аль­но но­во­го и од­нов­ре­мен­но с ним успеш­но­го, т.к. это про­ти­во­ре­чит са­мой ло­ги­ке не толь­ко по­треб­ле­ния, но и изоб­ре­те­ния, ин­но­ва­ции, — под­лин­ное от­кры­тие воз­ни­ка­ет на базе чего-то су­ще­ству­ю­ще­го и не мо­жет вне этой базы по­лу­чить даже воз­мож­ность к об­на­ру­же­нию, как тео­рия от­но­си­тель­но­сти без нью­то­нов­ской ме­ха­ни­ки, а смарт­фон без мик­ро­про­цес­со­ра), но и но­сить ин­но­ва­ци­он­ный пред­вос­хи­ща­ю­щий ди­на­ми­ку рын­ка ха­рак­тер, т. е. сти­му­ли­ро­вать раз­ви­тие это­го но­во­об­ре­тён­но­го трен­да (в этом смыс­ле — при­ви­вать рын­ку но­вые цен­но­сти, тем са­мым раз­ви­вая его). Таким об­ра­зом, чтобы вы­плыть на чёр­ном ле­бе­де неопре­де­лён­но­сти в га­вань успеш­но­го мас­со­во­го про­из­вод­ства прин­ци­пи­аль­но но­во­го про­дук­та нуж­но не толь­ко не мало вре­ме­ни, недю­жин­ные упрям­ство и ве­зе­ние, но и, что са­мое глав­ное, — мно­го ре­сур­сов, озна­ме­но­вы­ва­ю­щих тра­ту на раз­ви­тие или то, что я на­зы­ваю раз­ряд­кой «про­кля­той доли». При­ме­ров мас­са, осо­бен­но за по­след­ние 50 лет, но од­ним из наи­бо­лее зна­чи­мых при­ме­ров по пра­ву мож­но счи­тать по­яв­ле­ние пер­со­наль­ных ком­пью­те­ров, за­пу­стив­шее т.н. «ком­пью­тер­ную ре­во­лю­цию». На ран­них ста­ди­ях раз­ра­бот­ки про­дук­ции под во­про­сом сто­я­ла сам необ­хо­ди­мость ка­ких-либо «пер­со­наль­ных» ком­пью­те­ров.

Сде­лать ре­пли­ку, ко­неч­но же, зна­чи­тель­но про­ще, чем на­ла­дить про­из­вод­ство с нуля. Сле­до­вать трен­ду — озна­ча­ет под­стра­и­вать­ся под про­ло­жен­ную ло­ги­ку про­из­вод­ства. Про­из­вод­ство с нуля тре­бу­ет се­рьёз­ных финан­со­вых и вре­мен­ных трат. Про­цесс вы­хо­да на при­быль для но­во­го про­дук­та — до­лог и тер­нист, что озна­ча­ет мас­су стрес­са, неопре­де­лён­но­сти, неудач. Выпуск ре­пли­ки же — это га­ран­ти­ро­ван­ная при­быль с ми­ни­му­мом от­вет­ствен­но­сти.

Но ви­нить тут кого-то кон­крет­но — бес­смыс­лен­но. Логи­ка по­треб­ле­ния сти­му­ли­ру­ет спрос на пу­стыш­ку, спрос, ко­то­рый и рож­да­ет пред­ло­же­ние. Ко все­му про­че­му, — сама мен­таль­ность, про­пи­тан­ная стра­хом пе­ред неопре­де­лён­но­стью, па­ни­че­ской бо­яз­нью неудач и из­бе­га­ни­ем лю­бо­го стрес­са и лю­бой от­вет­ствен­но­сти, рас­по­ла­га­ет к вы­бо­ру си­му­ля­ции.

Так мед­лен­но куль­ту­ра за­мы­ка­ет­ся в про­шлом, в си­му­ля­ции Цен­но­стей, — в на­вя­зы­ва­нии иде­а­ли­за­ций и ав­то­ри­та­риз­ма как един­ствен­но воз­мож­ной фор­мы су­ще­ство­ва­ния, — су­ще­ство­ва­ния по­сред­ствен­но­сти, homo economicus — homo mediocris. Посред­ствен­ность в этом смыс­ле — не ка­кая-то при­род­ная ха­рак­те­ри­сти­ка, за­да­ток или от­сут­ствие та­лан­тов, а са­мо­сто­я­тель­ный вы­бор каж­до­го: за­мкнуть­ся в про­шлом, вме­сто того, чтобы от­крыть­ся гря­ду­ще­му. Чело­век сам опре­де­ля­ет своё ме­сто в си­сте­ме от­но­ше­ний, а если нет — то за него опре­де­лят дру­гие. Когда вы­бор па­да­ет на то, чтобы под­чи­нить­ся чу­жим опре­де­ле­ни­ям, — то по­сред­ствен­ность на­чи­на­ет раз­во­ра­чи­вать­ся и уко­ре­нять­ся в жиз­ни че­ло­ве­ка. Сей­час об­щая мас­со­вая ком­му­ни­ка­ция — это уко­ре­не­ние и раз­во­ра­чи­ва­ние по­сред­ствен­но­сти, до­ста­точ­но про­сто по­смот­реть, как по­все­мест­но то­пор­но ис­поль­зу­ет­ся из­вест­ный мар­ке­тин­го­вый ход «call-to-action» в при­каз­ной фор­ме на­вя­зы­ва­ю­щий про­дукт по­тре­би­те­лю: «Купи!», «Успей!», «Отправь!». Как по­нят­но из на­зва­ния, — это «по­буж­де­ние к дей­ствию», но если вер­нуть­ся к грам­ма­ти­ке, то это — «по­ве­ли­тель­ное на­кло­не­ние». Без та­ко­го «на­кло­не­ния», к со­жа­ле­нию, сей­час нет и дей­ствия. Пото­му и де­я­тель­ность — ком­пуль­сив­на. Спрос на ма­ни­пу­ля­цию рож­да­ет пред­ло­же­ние.

Посред­ствен­ность как ви­рус, — агрес­сив­на и за­раз­на. Но так же, как мно­гие ви­ру­сы, мо­жет по­слу­жить вер­ную служ­бу ор­га­низ­му куль­ту­ры: воз­мож­но, имен­но пе­ре­болев, прой­дя этот криз, мы спо­соб­ны бу­дем раз и на­все­гда пе­ре­сту­пить по­рок по­сред­ствен­но­сти, что в дан­ный мо­мент охва­ты­ва­ет нас с но­вой си­лой.

Про­бле­ма ны­неш­ней шко­лы в том, что она со­зда­на под сло­жив­шу­ю­ся ин­ду­стри­аль­ную мо­дель об­ще­ства XIX века. Тогда нуж­но было мно­го ра­бот­ни­ков, ко­то­рые слу­ша­ют­ся на­чаль­ни­ка, де­ла­ют, что им ска­за­но, не вы­хо­дят за рам­ки долж­ност­ных ин­струк­ций и по шаб­ло­ну спо­соб­ны вы­пол­нять пред­пи­сан­ные за­да­чи. Жела­тель­но уз­ко­спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные. А в мире неопре­де­лен­но­сти — это са­мое рис­ко­ван­ное, что мож­но при­ду­мать. Шко­ла вос­пи­ты­ва­ет дис­ци­пли­ну, под­чи­не­ние, от­сут­ствие твор­че­ско­го на­ча­ла, при­ме­не­ние шаб­ло­нов. То есть на­пря­мую про­ти­во­ре­чит тому, к чему мы дви­жем­ся.

Павел Лук­ша — «„Хоро­ший че­ло­век“ станет про­фес­си­ей»

Дей­ство­вать как по­лез­ные чле­ны об­ще­ства для нас — это еще да­ле­ко не все; на­про­тив, мы бы­ва­ем в со­сто­я­нии до­ве­сти до кон­ца даже это дело лишь то­гда, ко­гда ста­но­вим­ся сво­бод­ны­ми людь­ми, са­мо­со­зи­да­ю­щи­ми (со­зи­да­ю­щи­ми себя са­мих) лич­но­стя­ми.

Так вот, если сво­бо­да воли — это идея и вле­че­ние но­во­го вре­ме­ни, то в ка­че­стве аль­фы и оме­ги пе­да­го­ги­ка долж­на ви­деть пе­ред со­бою фор­ми­ро­ва­ние сво­бод­ной лич­но­сти.

Макс Штир­нер — «Лож­ный прин­цип на­ше­го вос­пи­та­ния, или Гума­низм и ре­а­лизм»
ОпубликоватьПоделиться Твитнуть Рассказать
Читать ещё