#Философия
#Гармония
#Консенсус
#Конфликт
#Авторитарная­_риторика
#Ценности
#Психология
#Идеализация
#Диалектика
#Миф
#Кризис
#Национал-анархизм

Переписывая миф о революции

Доволь­но де­мон яро­сти
Летал с ме­чом ка­ра­ю­щим
Над рус­скою зем­лей.
Доволь­но раб­ство тяж­кое
Одни пути лу­ка­вые
Откры­ты­ми, вле­ку­щи­ми
Дер­жа­ло на Руси!
Над Русью ожи­ва­ю­щей
Иная пес­ня слы­шит­ся:
То ан­гел ми­ло­сер­дия,
Незри­мо про­ле­та­ю­щий
Над нею, души силь­ные
Зовет на чест­ный путь.

Средь мира доль­не­го
Для серд­ца воль­но­го
Есть два пути.

Взвесь силу гор­дую.
Взвесь волю твер­дую, —
Каким идти?

Одна про­стор­ная
Доро­га — тор­ная,
Стра­стей раба,

По ней гро­мад­ная,
К со­блаз­ну жад­ная
Идет тол­па.

О жиз­ни ис­крен­ней,
О цели вы­спрен­ней
Там мысль смеш­на.

Кипит там веч­ная.
Бес­че­ло­веч­ная
Враж­да-вой­на

За бла­га брен­ные...
Там души плен­ные
Пол­ны гре­ха.

На вид бле­стя­щая,
Там жизнь мерт­вя­щая
К доб­ру глу­ха.

Дру­гая — тес­ная
Доро­га, чест­ная,
По ней идут

Лишь души силь­ные,
Люб­ве­обиль­ные,
На бой, на труд.

За обой­ден­но­го.
За угне­тен­но­го —
По их сто­пам

Иди к уни­жен­ным,
Иди к оби­жен­ным —
Будь пер­вый там!

Нек­ра­сов Н. А. — Отры­вок из по­э­мы «Кому на Руси жить хо­ро­шо?»

Рево­лю­ция — это кол­лек­тив­ный ком­пуль­сив­ный акт, дей­ствие, на­прав­лен­ное на сти­хий­ное уто­ле­ние нескон­ча­е­мой жаж­ды серд­ца по Веч­но­сти; раз­ряд­ка той агрес­сии, что ак­ку­му­ли­ру­ет­ся бес­ко­неч­ны­ми фруст­ра­ци­я­ми, где за­зор меж­ду же­ла­е­мым и дей­стви­тель­ным пре­вра­тил­ся в без­дну; где само же­ла­ние — от­чуж­де­но. Это уль­ти­ма­тив­ное тре­бо­ва­ние, сти­хий­но сме­та­ю­щее все на сво­ем пути.

Что ме­ня­ет пе­ре­за­груз­ка си­сте­мы, если в си­сте­ме — ви­рус? Любой хо­ро­шо осве­дом­лен­ный поль­зо­ва­тель зна­ет, что по­сле пе­ре­за­груз­ки ви­рус про­ни­ка­ет в си­сте­му еще глуб­же. В ко­рот­кий кри­ти­че­ский мо­мент, ко­гда си­сте­ма еще не за­гру­же­на пол­но­стью, ви­рус на­хо­дит мель­чай­шие уяз­ви­мо­сти, чтобы про­ник­нуть как мож­но бли­же к ядру, чтобы стать необ­хо­ди­мым для жиз­не­де­я­тель­но­сти са­мой си­сте­мы, чтобы стать ее неотъ­ем­ле­мой ча­стью.

Что ме­ня­ет ре­во­лю­ция, если этот ска­чок — ком­пуль­сив­ный? Вынуж­ден­ная, неосо­знан­ная ре­ак­ция, об­хо­дя­щая ин­стинк­ты са­мо­со­хра­не­ния: из­вер­же­ние вул­ка­на бес­со­зна­тель­ных сил, жаж­ду­щих при­зна­ния и мще­ния.

Как ча­сто вам было не по себе от того, что вы на­го­во­ри­ли в яро­сти? Или сде­ла­ли, ко­гда были пья­ны? Триг­гер, сти­мул, ру­биль­ник, ку­рок бьет по раз­рыв­ной пуле ком­пуль­сии. Ее невоз­мож­но кон­тро­ли­ро­вать, — если она на­ча­лась, то вы уже впа­ли в транс, через вас про­хо­дит элек­три­че­ский раз­ряд «бес­со­зна­тель­но­го» вы­со­чай­ше­го на­пря­же­ния. Да, вы чув­ству­е­те опре­де­лен­ное об­лег­че­ние, но что если цена его была слиш­ком вы­со­ка?

Рево­лю­ция — это кол­лапс, — ко­гда ни­че­го боль­ше сде­лать уже невоз­мож­но — все ста­вит­ся на кар­ту. Это кноп­ка «Пани­ка!», по на­жа­тию ко­то­рой про­стран­ство-вре­мя прон­за­ет чер­ная дыра, вби­ра­ю­щая в себя все про­ти­во­ре­чия, за­тя­ги­вая их в омут са­краль­но­го раз­ло­ма. В кро­ва­вых кру­го­во­ро­тах это­го ому­та кол­лек­тив­ной трав­мы на­чи­на­ет то­нуть Исто­рия, Куль­ту­ра и Жизнь.

Ска­чок, из­ме­не­ние, от­се­че­ние — Крон, Хро­нос, Сатурн, Молох, — вот ал­чу­щий кро­ви идол ре­во­лю­ции с сер­пом в ру­ках; идол, ко­то­ро­му при­но­сят в жерт­ву мла­ден­цев, чтобы за­бро­сать их те­ла­ми без­дну от­чуж­де­ния; жнец, при­шед­ший в стра­ду снять свой уро­жай.

Насколь­ко за­мет­но то, что лю­бая ре­во­лю­ци­он­ная ри­то­ри­ка — ав­то­ри­тар­на? Новое стро­ит­ся на ко­стях ста­ро­го: но­вый че­ло­век по­яв­ля­ет­ся, толь­ко если уми­ра­ет ста­рый, но­вый мир воз­ни­ка­ет, толь­ко если ухо­дит ста­рый. Раз­рыв — это раз­рыв в са­мой тка­ни Жиз­ни. Что если каж­дый раз из это­го раз­ры­ва по­яв­ля­ют­ся лишь наши ошиб­ки, наши стра­хи, все то, что мы так дол­го пы­та­лись не за­ме­чать?

Если кри­ти­че­ские точ­ки си­сте­мы — это точ­ки из­ме­не­ния, раз­ви­тия, ро­ста, как, впро­чем, и смер­ти, то имен­но то, КАК си­сте­ма про­хо­дит через кри­ти­че­ские точ­ки, иг­ра­ет клю­че­вую роль в опре­де­ле­нии ее бу­ду­ще­го со­сто­я­ния.

Омут, стаг­на­ция — это ре­ак­ция на кри­зис, ко­то­рый раз­во­ра­чи­ва­ет­ся по оси про­ти­во­ре­чий на­шей Исто­рии, это ак­ку­му­ля­ция, сжа­тие. Имен­но так Звез­ды за­кан­чи­ва­ют свою жизнь: они «схло­пы­ва­ют­ся» под соб­ствен­ной тя­же­стью и ис­че­за­ют за «го­ри­зон­том со­бы­тий» от­крыв­шей­ся во­рон­ки. Точ­ки ка­та­стро­фы, ком­пуль­сии, точ­ки раз­ряд­ки всей мас­сы фруст­ри­ро­ван­но­го же­ла­ния ра­зом, — вы­плеск ко­лос­саль­ной агрес­сии, — это точ­ки кол­лап­са си­сте­мы, ее сло­ма по оси, — это еще одна трав­ма, — где га­ран­тии того, что это трав­ма не станет фа­таль­ной?

Толь­ко яс­ность ума, осо­знан­ность, мыш­ле­ние и спо­кой­ствие спо­соб­ны «раз­ре­шить» пси­хи­че­ский дис­со­нанс в фор­ме прин­ци­пи­аль­но но­во­го смыс­ла, — гар­мо­нии.

В рам­ках по­зи­тив­ной пси­хо­ло­гии и гу­ма­ни­сти­че­ской па­ра­диг­мы в це­лом счи­та­ет­ся, что чем успеш­нее, спо­кой­нее, — эф­фек­тив­нее — пси­хи­ка справ­ля­ет­ся с по­сту­па­ю­щей эн­тро­пи­ей, — раз­дра­жи­те­ля­ми, — тем она «аутен­тич­нее», под­лин­нее, пол­нее, цель­нее, устой­чи­вее и, как след­ствие, — счаст­ли­вей (субъ­ек­тив­ная оцен­ка бла­го­по­лу­чия). Это на­зы­ва­ет­ся жиз­не­стой­ко­стью. Жиз­не­стой­кость не спо­соб­на сфор­ми­ро­вать­ся в по­сто­ян­ных стрес­сах; жиз­не­стой­кость — это воз­мож­ность най­ти опо­ру внут­ри себя, из­бе­гая цеп­ля­ний за внеш­ние сти­му­лы.

Так муд­ре­цы со­хра­ня­ют спо­кой­ствие, ата­рак­сию, «уме­рен­ность», эв­тю­мию, «вер­ность себе», рас­по­ло­жен­ность, неза­ин­те­ре­со­ван­ность, эпо­хе, от­стра­нен­ность и т. д. Их мало что тре­во­жит и они по­зи­тив­но оце­ни­ва­ют про­ис­хо­дя­щее. Воз­мож­ность раз­ре­шать про­ти­во­ре­чия, не вы­тес­няя их в но­вый круг, да­ет­ся толь­ко в спо­кой­ном, раз­ме­рен­ном, ак­тив­ном, за­ин­те­ре­со­ван­ном про­хож­де­нии кри­ти­че­ской точ­ки, — с ши­ро­ко от­кры­ты­ми гла­за­ми. Вдох-вы­дох — силь­нее лю­бо­го стра­ха. Муд­рость — ве­ли­чай­шая доб­ро­де­тель.

Что если этот «но­вый че­ло­век», ре­бе­нок ре­во­лю­ции — лишь де­фект ста­ро­го, ре­зуль­тат тра­ге­дии, трав­мы. Что если «но­вый че­ло­век» уже ис­пор­чен, что ему пе­ре­да­ли ошиб­ки про­шло­го эпи­ге­не­ти­че­ски? Так вы­рас­та­ют «труд­ные под­рост­ки», пе­ре­няв­шие пат­тер­ны сво­их ро­ди­те­лей, ко­то­рые сами были «детьми рас­ко­ла», — все они вы­рас­та­ют уже по­ка­ле­чен­ны­ми и озлоб­лен­ны­ми из раз­ло­ма лич­ной и кол­лек­тив­ной тра­ге­дии, тра­ге­дии Куль­ту­ры. Как оста­но­вить цеп­ную ре­ак­цию трав­мы, ме­та­ста­зы ко­то­рой рас­пол­за­ют­ся вглубь по­ко­ле­ний?

Рево­лю­ция в том виде, в ко­то­ром мы ее зна­ем, — это ре­во­лю­ция ре­сен­ти­мен­та: нар­цис­са, глу­бо­ко уязв­лен­но­го тем, что у него нет вла­сти мстить, — мстить за свою от­чуж­ден­ность, за бес­ко­неч­ную фруст­ра­цию, за по­дав­лен­ность, за бес­ко­неч­ную нена­висть к себе и сво­е­му по­ло­же­нию, за бес­ко­неч­ное чув­ство вины и непол­но­цен­но­сти.

Его же­ла­ния от­чуж­де­ны, по­те­ря­ны, — им пра­вит дик­та­ту­ра Надо. Ресен­ти­мен­том дви­жет глу­бо­кая нена­висть к себе са­мо­му, по­это­му его тре­бо­ва­ния без­гра­нич­ный, — необ­хо­ди­мость, вот его до­вод. Он нена­ви­дит себя за свое ни­что­же­ство и страх пе­ред осо­зна­ни­ем это­го ни­что­же­ства. Лишь в ре­во­лю­ции для него — при­зна­ние, осу­ществ­ле­ние его без­гра­нич­ных, невы­пол­ни­мых тре­бо­ва­ний. Тре­бо­ва­ний, но не же­ла­ний.

Гума­ни­сти­че­ская па­ра­диг­ма в пси­хо­ло­гии учит нас, что меж­ду сти­му­лом и ре­ак­ци­ей есть кро­хот­ный за­зор сво­бо­ды вы­бо­ра — про­ак­тив­ность. И, по сути, у нас толь­ко два ва­ри­ан­та.

Выби­рая про­шлый опыт, — ав­то­ма­ти­че­ский, ком­пуль­сив­ный вы­бор неиз­мен­но­сти — мы по­па­да­ем в ло­вуш­ку за­мкну­то­го кру­га, ока­зы­ва­ясь в вих­ре веч­ной борь­бы за при­зна­ние, где все­гда есть жерт­вы и па­ла­чи, где они по­сто­ян­но ме­ня­ют­ся ме­ста­ми, и пе­ри­пе­тия от­кры­ва­ет лишь тра­ги­че­ские пер­спек­ти­вы веч­ной по­го­ни за усколь­за­ю­щим, от­чуж­ден­ным же­ла­ни­ем. Это си­зи­фов труд бул­ты­ха­ния в луже по­все­днев­ной усред­нен­но­сти, по-сред­ствен­но­сти под гне­том дик­та­ту­ры Надо. Пси­хи­че­ская сан­са­ра, в ому­те ко­то­рой вра­ща­ет­ся нев­ро­ти­че­ский ре­сен­ти­мент.

Но при­кла­ды­вая неболь­шое мыс­ли­тель­ное уси­лие, «уси­лие быть», кон­цен­три­ру­ясь, осо­зна­вая свой вы­бор вне ав­то­ма­ти­че­ской ре­ак­ции, вне об­сто­я­тельств, вы­би­рая но­вое, что лишь со­зда­ет­ся в про­цес­се вы­бо­ра, — неси­ту­а­тив­ная ак­тив­ность, — мы от­кры­ва­ем­ся на­встре­чу миру, мы транс­цен­ди­ру­ем, син­те­ри­зу­ем, тво­рим, об­ре­та­ем смысл, ша­га­ем в Неиз­ве­дан­ное, в непро­то­рен­ное, — в дре­му­чий Лес — в сфе­ру ве­ро­ят­но­го и неопре­де­лен­но­го, мы вы­сту­па­ем ав­то­ра­ми, твор­ца­ми са­мих себя. Это един­ство со­зи­да­ние и де­я­тель­но­сти, — vita activa, — ради-чего бы­тие в про­цес­се жиз­не­твор­че­ства. Homo creator, осу­ществ­ля­ю­щий «про­ект са­мо­го себя», от­кры­то ре­а­ли­зу­ю­щий свою сво­бо­ду-для.

Пони­ма­ние это­го тес­но свя­зы­ва­ет эк­зи­стен­ци­аль­ную тео­рию лич­но­сти и ниц­ше­ан­скую ге­не­а­ло­гию мо­ра­ли: сло­во «кри­зис» про­ис­хо­дит от гла­го­ла κρίνω, krino — «я ре­шаю», упо­треб­ля­е­мо­го так же в зна­че­нии «вы­би­раю, раз­ли­чаю, от­де­ляю, сужу, опре­де­ляю, упо­ря­до­чи­ваю, вы­би­раю меж­ду доб­ром и злом, взве­ши­ваю все за и про­тив, оце­ни­ваю». Сам гла­гол κρίνω, krino ги­по­те­ти­че­ски про­ис­хо­дит от пра­ин­до­ев­ро­пей­ско­го кор­ня krey-, озна­ча­ю­ще­го дви­же­ние, тряс­ку, от­де­ле­ние и раз­ме­же­ва­ние.

Здесь оче­вид­ны пе­ре­се­че­ния с ла­тин­ским гла­го­лом creo — «я со­здаю», ко­то­рый при опре­де­лен­ных об­сто­я­тель­ствах мо­жет быть так­же пе­ре­ве­ден как «я вы­би­раю», а в фор­ме при­ча­стия про­шед­ше­го вре­ме­ни мо­жет быть пе­ре­ве­де­но как «про­се­ян­ный, раз­де­лен­ный».

Общая для krino и creatio часть, — kr- — это тоже ги­по­те­ти­че­ский пра­ин­до­ев­ро­пей­ский ко­рень, озна­ча­ю­щий це­ле­на­прав­лен­ное дей­ствие, т. е. «де­лать что-либо». Как из­вест­но, у Ари­сто­те­ля об­щим для по­э­зи­са и прак­си­са эле­мен­том вы­сту­па­ет ки­не­зис, дви­же­ние, — это эле­мент це­ле­по­ла­га­ния, воз­ни­ка­ю­щий из стем­ле­ния, дви­же­ния _к_ цели.

Имен­но пла­то­нов­ский ὄρεξις, orexis, стрем­ле­ние\ярость\гнев\страсть\импульс, а в на­шем слу­чае — же­ла­ние, — де­ла­ет из тео­рии, со­зер­ца­тель­но­го по­зна­ния — дей­ствен­ный πρᾶξις, praxis, де­я­тель­ность и ποίησις, poiesis, со­зи­да­ние, от­кры­вая сфе­ру мо­раль­но­го вы­бо­ра и вы­све­чи­вая про­бле­ма­ти­ку пре­крас­но­го, от­кры­ва­ет сфе­ры Эти­ки и Эсте­ти­ки. Таким об­ра­зом об­щая часть kr- мо­жет быть опре­де­ле­на как дей­ствие по на­прав­ле­нию к цели, ко­то­рая в ис­то­ри­ко-фило­соф­ской пер­спек­ти­ве ста­вит во­прос о со­от­не­се­ния этих дей­ствий с цен­но­стью.

Воз­мож­но, что об­щий ко­рень этих се­ман­ти­че­ских еди­ниц мо­жет быть про­ана­ли­зи­ро­ван ан­тро­по­ло­ги­че­ски и пой­ман как фе­но­мен об­щей охо­ты и де­леж­ки до­бы­чи: пра­во де­лить, ре­зать до­бы­чу до­ста­ва­лось во­ждю, как вы­да­ю­ще­му­ся пред­ста­ви­те­лю пле­ме­ни. Кром­сая тушу, он «опре­де­лял» ме­сто того или дру­го­го охот­ни­ка в иерар­хии пле­мен­но­го со­ци­у­ма по мере их уча­стия в охо­те.

Про­дол­жая ана­ло­гию, мож­но вы­ве­сти по­доб­ные фор­мы: κρειων, kreion — по­ве­ли­тель, вла­ды­ка, тот, кто опре­де­ля­ет, ре­ша­ет, creator — со­зда­тель, вер­ши­тель, изоб­ре­та­тель, тво­рец. В ис­пан­ском эта ана­ло­гия куда бо­лее оче­вид­на: creer — я вы­би­раю, опре­де­ляю, счи­таю, ду­маю; crear — я со­здаю, изоб­ре­таю, учре­ждаю. Так же в этой пер­спек­ти­ве глуб­же раз­во­ра­чи­а­ет­ся миф о дне­вре­гре­че­ском боге по име­ни Κρόνος, Кро­нос, Хро­нос. Это рас­ши­ря­ет по­ни­ма­ние ге­не­а­ло­гии мо­ра­ли, на­хо­дя ос­но­ва­ния для «гос­под­ской мо­ра­ли» в са­мом про­цесcе ре­ше­ния-со­зи­да­ния-от­ре­за­ния-по­лу­че­ния.

В рус­ском язы­ке близ­ко­род­ствен­ным яв­ля­ет­ся сло­во «кре­са­ло» — ог­ни­во, от гла­го­ла «кре­са­ти», что озна­ча­ет «уда­ром со­тво­рять огонь», от­сю­да «кре­сать», «ре­зать», «кром­сать» в зна­че­нии ре­зать мясо, раз­де­лять. Поэто­му в рус­ском язы­ке эту ана­ло­гию тоже мож­но ухва­тить, прав­да, кос­вен­но: ре­зать/ре­шать. Поня­тие пре­де­ла, опре­де­ле­ния так­же свя­за­но с про­ве­де­ни­ем гра­ни­цы, от­се­че­ни­ем, раз­ру­ба­ни­ем. Отсю­да мечь, ко­пье, стре­ла, пе­рун (мол­ния), фа­кел как фал­ли­че­ские сим­во­лы бо­же­ствен­ной вла­сти, — вы­бо­ра, ре­ше­ния. В кон­тек­сте мифа о Про­ме­тее или ико­но­гра­фии Св. Геор­гия «Побе­до­нос­ца» мож­но уви­деть, как раз­во­ра­чи­ва­ет­ся ре­во­лю­ци­он­ный миф, свя­зы­ва­ю­щий по­ня­тия ре­ше­ния и мо­раль­но­го вы­бо­ра. Эта связь в ми­фи­че­ском со­зна­нии пред­став­ле­на как борь­ба добра-зла, бо­гов-лю­дей, т. е. сво­е­го рода «борь­ба за при­зна­ние». Так в лейт­мо­ти­ве борь­бы с книж­ни­ка­ми и фа­ри­се­я­ми ран­не­хри­сти­ан­ская ри­то­ри­ка без­услов­но ре­во­лю­ци­он­на.

Так, миф о Хро­но­се, так же как о сме­нив­шем его Зев­се, и о Гефе­сте, удар ко­то­ро­го мо­ло­том по го­ло­ве Зев­са стал при­чи­ной рож­де­ния Афи­ны, — бо­ги­ни муд­ро­сти, рас­кры­ва­ет мо­тив «зла» как «удер­жа­ния», инерт­но­сти, ри­гид­но­сти, пре­сы­щен­но­сти, — «про­кля­той доли».

Реше­ние, опре­де­ле­ние, со­зи­да­ние — есть ак­тив­ное дей­ствие от­но­си­тель­но за­зо­ра, от­кры­ва­ю­ще­го­ся в про­ти­во­ре­чии меж­ду же­ла­е­мым и дей­стви­тель­ным — если я чего-то хочу [со­здать\утвердить\получить], то это зна­чит, что у меня это­го в дан­ный мо­мент нет. Стрем­ле­ние удо­вле­тво­рить это же­ла­ние об­на­жа­ет себя как сво­е­го рода агрес­сия к тому-что-на­лич­но, к дей­стви­тель­но­му. Акку­му­ля­ция это­го фруст­ри­ро­ван­но­го, нере­а­ли­зо­ван­но­го стрем­ле­ния вы­сту­па­ет здесь как «про­кля­тая доля», — ис­точ­ник энер­гии ком­пуль­сии.

Ком­пуль­сия в ито­ге все­гда вы­сту­па­ет как тре­бо­ва­ние, уль­ти­ма­тум или пре­тен­зия к дей­стви­тель­но­му за то, что же­ла­е­мое не на­лич­но в мо­мент воз­ник­но­ве­ния — это де­струк­тив­ная, нев­ро­ти­че­ская ре­ак­ция на фруст­ра­цию, по­пыт­ка «из­на­си­ло­вать» дей­стви­тель­ность.

В эк­зи­стен­ци­аль­но-ана­ли­ти­че­ской тео­рии агрес­сия рас­смат­ри­ва­ет­ся как по­пыт­ка за­щи­тить цен­ность, — мож­но бо­лее узко рас­смат­ри­вать этот фе­но­мен как по­пыт­ку от­сто­ять те гра­ни­цы, ко­то­рые че­ло­век ас­со­ци­и­ру­ет с гра­ни­ца­ми соб­ствен­ной лич­но­сти.

Что если само же­ла­ние рож­да­ет­ся из стрем­ле­ния эту цен­ность утвер­дить, цен­ность, ко­то­рую че­ло­ве­ку ас­со­ци­и­ру­ет с соб­ствен­ной лич­но­стью, — же­ла­ние, как же­ла­ния к утвер­жде­ния себя и сво­их гра­ниц?

Цен­ность, как и лич­ность, ко­то­рую агрес­сия на­прав­ле­на за­щи­тить сама мо­жет по­стра­дать, если агрес­сия не бу­дет адек­ват­на си­ту­а­ции. Так ком­пуль­сив­ная по­пыт­ка от­сто­ять гра­ни­цы при­во­дит к об­рат­но­му: че­ло­век от­ру­ба­ет от себя ту часть, ко­то­рую не мо­жет удер­жать: он при­но­сит цен­ность в жерт­ву.

Но су­ще­ству­ет и дру­гой ва­ри­ант. Соот­не­сен­ная с цен­но­стью агрес­сия, — это раз­ме­рен­ное дей­ствие; дви­же­ние по от­но­ше­нию к цели, где есть со­раз­мер­ность, ба­ланс, гар­мо­ния. Такое дей­ствие, на­прав­лен­ное на удо­вле­тво­ре­ние же­ла­ния — кон­струк­тив­ная прак­ти­ка. Пото­му агрес­сию надо уметь ре­а­ли­зо­вы­вать в бо­лее ней­траль­ном клю­че, ведь даже для того, чтобы от­ку­сить яб­ло­ко нам необ­хо­ди­ма агрес­сия: во­прос толь­ко о том, — как дол­го мы же­ла­ли яб­ло­ко пе­ред тем, как его над­ку­сить, как дол­го мы ак­ку­му­ли­ро­ва­ли про­кля­тую долю.

Соот­не­се­ние с цен­но­стью име­ет диа­лек­тич­ный ха­рак­тер диа­ло­га, — это вы­све­чи­ва­ет цен­ность уме­рен­но­сти как необ­хо­ди­мо­го ат­ри­бу­та муд­ро­сти. Поня­тие диа­ло­га эти­мо­ло­ги­че­ски близ­ко свя­за­но с по­ня­ти­ем диа­лек­ти­ки. Уме­рен­ная агрес­сия за­клю­ча­ет­ся в со­от­но­ше­нии агрес­сии с цен­но­стью, с из­на­чаль­ным им­пуль­сом и с дей­стви­тель­но­стью. Это та ис­ти­на, ко­то­рая «рож­да­ет­ся в спо­ре», — это «борь­ба за при­зна­ние» сво­е­го пра­ва на же­ла­ние, за при­зна­ние себя са­мо­го, за при­зна­ние сво­е­го же­ла­ния.

Это вы­све­чи­ва­ет акт вы­бо­ра как встре­чу с са­краль­ным — с чи­стой Неопре­де­лен­но­стью. Транс­цен­ден­таль­ный ха­рак­тер встре­чи поз­во­лил Людви­гу Вит­ген­штей­ну отож­де­ствить Эти­ку и Эсте­ти­ку и пе­ре­не­сти их в сфе­ру «ми­сти­че­ско­го». Мы так­же мо­жем об­на­ру­жить со­звуч­ные тен­ден­ции и у Имма­ну­и­ла Кан­та: чу­жие мо­ти­вы недо­ступ­ны на­блю­да­те­лю, они вы­хо­дят за пре­де­лы воз­мож­но­го опы­та, мо­раль­ный вы­бор — это со­от­но­ше­ние с «мо­раль­ным Я», ко­то­рое по сво­ей при­ро­де транс­цен­ден­таль­но.

У Мар­ти­на Хай­дег­ге­ра это вы­ра­же­но в эк­зи­стен­ци­а­ле за­бо­ты и в фе­но­мене ради-чего бы­тия, где ради-чего вы­сту­па­ет как на­бро­сок\допущение. А само на­хож­де­ние про­све­та, из ко­то­ро­го при­сут­ствие ухва­ты­ва­ет свое «ради-чего» — диа­лек­тич­но, и глав­ной его ка­те­го­ри­ей яв­ля­ет­ся сво­бо­да.

Сво­бо­да пра­вит в про­сто­ре, воз­ни­ка­ю­щем как про­свет, т. е. как вы­ход из по­та­ен­но­сти. Рас­кры­тие по­та­ен­но­го, т. е. ис­ти­на — со­бы­тие, к ко­то­ро­му сво­бо­да сто­ит в бли­жай­шем и ин­тим­ней­шем род­стве. Вся­кое рас­кры­тие по­та­ен­но­го идет по сле­дам со­кро­вен­но­сти и тай­ны. Но преж­де все­го со­кро­вен­но и все­гда по­та­ен­но — само по себе Осво­бож­да­ю­щее, Тай­на. Вся­кое рас­кры­тие по­та­ен­но­го идет из ее про­сто­ра, при­хо­дит к про­сто­ру и ве­дет на про­стор. Сво­бо­да про­сто­ра не за­клю­ча­ет­ся ни в раз­нуз­дан­но­сти свое­во­лия, ни в свя­зан­но­сти с аб­стракт­ны­ми за­ко­на­ми. Сво­бо­да есть та оза­ря­ю­щая тай­на, в про­све­те ко­то­рой веет сте­ре­гу­щий су­ще­ство вся­кой ис­ти­ны по­кров и из-за ко­то­рой этот по­кров ка­жет­ся ута­и­ва­ю­щим. Сво­бо­да — это об­ласть судь­бы, по­сы­ла­ю­щей че­ло­ве­ка на тот или иной путь рас­кры­тия Тай­ны.

Мар­тин Хай­дег­гер — «Вопрос о тех­ни­ке»

Даже у Ари­сто­те­ля по­ня­тие прак­си­са тес­но свя­за­но с тем, что сфе­ра Эти­ки — это сфе­ра мне­ний, воз­мож­но­го, ве­ро­ят­но­го, но НЕ необ­хо­ди­мо­го. В этой сфе­ре че­ло­век со­зна­тель­но спо­со­бен ре­шить дви­гать­ся к цен­но­сти.

Итак, соб­ствен­ным вы­бо­ром мы либо по­вто­ря­ем свой про­шлый опыт, дер­жась за кан­да­лы ком­пуль­сии и необ­хо­ди­мо­сти, вос­про­из­во­дя трав­ма­ти­че­скую фруст­ра­цию, — это сво­е­го рода мед­лен­ное уми­ра­ние, гни­е­ние, отрав­ля­ю­щее сре­ду; бо­ло­то, му­ми­фи­ци­ру­ю­щее про­шлое.

Либо осу­ществ­ля­ем, тво­рим, со­зи­да­ем, опре­де­ля­ем не толь­ко себя, но и мир во­круг, — здесь вскользь мож­но вспом­нить кван­то­вую тео­рию со­зна­ния.

Сози­да­ние — это и есть Жизнь, а все осталь­ное — лишь ожи­да­ние жиз­ни под ми­га­ю­щим фо­на­рем неиз­мен­но­сти. Жизнь пло­до­ви­та, из­бы­точ­на, она по­сто­ян­но тво­рит. Имен­но это — ста­нов­ле­ние, где же­ла­е­мое не от­чуж­де­но, оно — цель, а вы­бор — это шаг к ней на­встре­чу.

Попыт­ка удер­жать эту пло­до­ви­тость, по­пыт­ка к на­коп­ле­нию, за­мы­ка­нию, огра­ни­че­нию и от­чуж­де­нию — это лишь ре­зуль­тат глу­бин­но­го за­пре­та на Жизнь. Запре­та, где каж­дый но­вый день ста­но­вит­ся лишь но­вой ку­пю­рой, ле­тя­щей в ко­пил­ку «про­кля­той доли», ко­то­рую ал­чет кро­ва­вый жнец.

Здесь вы­све­чи­ва­ет­ся ан­ти­но­мич­ный ха­рак­тер со­зи­да­тель­но­го вы­бо­ра: с од­ной сто­ро­ны это про­яв­ле­ние воли — ре­ше­ния; с дру­гой сто­ро­ны, это куль­ми­на­ция не-во­ле­ния — от­сут­свие за­пре­та. Это поз­во­ле­ние слу­чит­ся все­му так, как оно «долж­но слу­чит­ся», т. е. имен­но так, КАК им­пульс про­хо­дит, имен­но так, КАК же­ла­ние про­рас­та­ет из глу­би­ны на­шей са­мо­сти. Пер­вый шаг на­встре­чу цен­но­сти де­ла­ет­ся на веру.

Чтобы пе­ре­стать быть тру­сом, нуж­но це­ли­ком со­гла­сить­ся с тем, что на­ста­ет. Клю­че­вая идея в сле­ду­ю­щем: об­рат­ное тру­со­сти — это не воля, но от­да­ние себя тому, что гря­дет. Вырвать из по­ряд­ка обы­ден­но­сти, из „си­дя­чей, непо­движ­ной, опре­де­лен­ной жиз­ни“ мо­жет лишь со­вер­шен­но осо­бое, без­ого­во­роч­ное от­да­ние себя со­бы­тию.

Ален Бадью — «Век»

И в то же вре­мя это КАК тес­но свя­за­но с тем КАК им­пульс со­от­но­сит­ся с цен­но­стью (же­ла­е­мым) и дей­стви­тель­но­стью. Нель­зя иде­а­ли­зи­ро­вать пер­вый шаг, даже если это шаг в без­дну, — чтобы не упасть ну­жен ба­ланс.

Для воз­мож­но­сти осу­ществ­ле­ния со­зи­да­тель­но­го вы­бо­ра необ­хо­ди­ма ба­заль­ная уве­рен­ность: глу­бо­кая убеж­ден­ность в доб­ро­же­ла­тель­но­сти окру­жа­ю­ще­го мира, в его рас­по­ло­жен­но­сти-к че­ло­ве­ку, в цен­но­сти про­ис­хо­дя­ще­го, — в зна­че­нии со­бы­тия, т. е. в цен­но­сти са­мо­го за­зо­ра меж­ду же­ла­е­мым и дей­стви­тель­ным. Вме­сто ре­ак­тив­ной агрес­сии на фруст­ра­цию долж­ная по­яв­лять­ся страсть, азарт, вдох­но­ве­ние. Пер­во­на­чаль­ная ре­ак­ция пред­ре­ша­ет раз­ви­тие все­го дей­ствия.

Воз­мож­ность вы­ра­зить из глу­бин себя свое же­ла­ние, осве­тить по­та­ен­ное, — это воз­мож­ность ре­а­ли­за­ции че­ло­ве­че­ской эк­зи­стен­ции как при­сут­ствия, здесь-бы­тия, т. е. это сво­е­го рода «са­мо­вы­ра­же­ние».

Глу­бо­кое осо­зна­ние и пе­ре­жи­ва­ние про­ис­хо­дя­ще­го как един­ства, как «про­све­та бы­тия», про­све­та цель­но­сти, гар­мо­нии, по­ни­ма­ния, — «мира, как це­ло­го», и ми­сти­че­ско­го един­ства с этим це­лым, — чу­дес­но и имен­но по­том со­вер­шен­но аб­сурд­но. Credo quia absurdum.

Но есть и дру­гие ва­ри­ан­ты со­зи­да­тель­но­го вы­бо­ра вне ба­заль­ной уве­рен­но­сти, они нев­ро­ти­че­ские: со­зи­да­тель­ный вы­бор в та­ких усло­ви­ях де­ла­ет­ся под на­по­ром об­сто­я­тельств, под дав­ле­ни­ем сре­ды, по­это­му лю­бая де­я­тель­ность, лю­бое ре­ше­ние и вы­бор да­ют­ся с ве­ли­ким тру­дом и мо­гут быть окон­ча­тель­но осу­ществ­ле­ны толь­ко при про­хо­де через до­воль­но вну­ши­тель­ный стресс, кри­ти­че­скую точ­ку, — это и есть ком­пуль­сив­ная де­я­тель­ность, на­прав­лен­ная на из­бе­га­ние стра­хов, но не на осмыс­лен­ное дви­же­ние к цен­но­стям. В ос­но­ва­ни­ях прак­ти­че­ски лю­бо­го нев­ро­за на­хо­дит­ся ба­заль­ная тре­во­га, недо­ве­рие к миру.

Нам всем зна­ко­мо по­ня­тие дед­лай­на и, на­вер­ня­ка, мно­гие осо­зна­ют на­сколь­ко это важ­но для ре­а­ли­за­ции по­став­лен­ных за­дач. Но в си­ту­а­ци­ях нев­ро­за дед­лайн по­сто­ян­но пе­ре­но­сит­ся, а че­ло­век обе­ща­ет все сде­лать во во­ре­мя уже в пя­тый раз.

«Сон ра­зу­ма рож­да­ет чу­до­вищ»

На этом па­ра­зи­ти­ру­ют мно­гие ав­то­ри­тар­ные си­сте­мы: пу­тем внеш­ней мо­ти­ва­ции и по­сто­ян­но­го дав­ле­ния из лю­дей-таки «вы­дав­ли­ва­ют» де­я­тель­ность, ко­то­рая толь­ко боль­ше от­чуж­да­ет их от соб­ствен­ных же­ла­ний и по­треб­но­стей, но эту вы­стра­дан­ную де­я­тель­ность зна­чи­тель­но лег­че кон­тро­ли­ро­вать в рам­ках сло­жив­ших­ся ин­сти­ту­ций, за­креп­ля­ю­щих нера­вен­ство и от­чуж­де­ние, — ведь это де­я­тель­ность «ра­бов». Капу­ста ква­сит­ся «под гне­том».

В си­ту­а­ции кол­лек­тив­но­го нев­ро­за и куль­ту­ры из­бе­га­ния пря­мой от­вет­ствен­но­сти за свои вы­бо­ры внеш­ние сти­му­лы ста­но­вят­ся един­ствен­ной фор­мой мо­ти­ва­ции, — кнут и пря­ник, би­хе­ви­о­ри­аль­ная дрес­су­ра. Чело­век те­ря­ет вся­кую спо­соб­ность к ор­га­ни­за­ции себя, сво­е­го вре­ме­ни, сво­их ин­те­ре­сов, к ре­флек­сии, к кри­ти­че­ско­му осмыс­ле­нию и усво­е­нию но­вой ин­фор­ма­ции, — он каж­дый раз упус­ка­ет про­ак­тив­ную воз­мож­ность ре­а­ли­за­ции же­ла­ния, де­ле­ги­руя свой соб­ствен­ный вы­бор кому-то «свер­ху» — он ин­фан­ти­ли­зи­ру­ет­ся, ин­те­гри­ру­ясь в ин­сти­ту­ции в ка­че­стве аб­стракт­ной ра­бо­чей силы, под­са­жен­ной на цепь по­треб­ле­ния. Он ста­но­вит­ся без­воль­ной тру­бой рас­пре­де­ле­ния де­неж­ной мас­сы из од­ной кор­по­ра­ции в дру­гую, ка­на­лом, ко­то­рый по­лу­ча­ет свой незна­чи­тель­ный про­цент от тран­зак­ций на по­га­ше­ние из­дер­жек по об­слу­жи­ва­нию себя как «тру­бы».

Имен­но мне­ни­я­ми, же­ла­ни­я­ми, цен­но­стя­ми по­тре­би­те­лей и пы­та­ют­ся ма­ни­пу­ли­ро­вать, чтобы по­вли­ять на то, куда вы­па­дет его сто­ха­сти­че­ский ша­рик на ру­лет­ке вы­бо­ра меж­ду ко­лой, пеп­си, фан­той и т. д. Созда­ние в этой ру­лет­ке ви­ди­мо­го раз­но­об­ра­зия — важ­ный эле­мент куль­ту­ры по­треб­ле­ния как «эн­тер­тей­мен­та», раз­вле­че­ния, — этим про­ни­зан бук­валь­но весь мар­ке­тинг.

Ригид­ность, ту­гость, ри­го­ризм, стаг­на­ция, сжи­ма­ние, за­мы­ка­ние, «ват­ни­че­ство» — все те де­фек­ты, что про­во­ци­ру­ют­ся этой си­сте­мой — яв­ные симп­то­мы глу­бо­ко­го нев­ро­за, стре­мя­ще­го­ся по­вто­рить про­шлый опыт как «един­ствен­но вер­ный», опыт, ко­то­ро­му яко­бы Надо сле­до­вать «вез­де и все­гда». Это стрем­ле­ние, по сути, на­прав­лен­но на раз­ре­ше­ние фруст­ра­ции по­сред­ством по­треб­ле­ния, — та­ким об­ра­зом га­сит­ся стресс. Чем боль­ше вы вол­ну­е­тесь, чем боль­ше вы фруст­ри­ро­ва­ны — тем боль­ше вы по­треб­ля­е­те, тем боль­ше вам хо­чет­ся по­вто­рить ваш успеш­ный про­шлый опыт раз­ре­ше­ния ва­шей фруст­ра­ции эле­мен­тар­ным при­об­ре­те­ни­ем.

Но имен­но это ком­пуль­сив­ное стрем­ле­ние к по­вто­ру, к си­му­ля­ции удо­вле­тво­ре­ния, так же как стрем­ле­ние к ком­пуль­сив­ной раз­ряд­ке в ре­зуль­та­те на­коп­ле­ния «про­кля­той доли» и долж­ны быть сдер­жа­ны, — здесь и про­хо­дит тон­кое лез­вие ба­лан­са.

Две эти край­но­сти объ­еди­не­ны пас­сив­ным от­но­ше­ни­ем к дав­ле­нию сре­ды: даже если это взрыв агрес­сии, то это та­кой взрыв, на ко­то­рый че­ло­ве­ка под­тал­ки­ва­ют внеш­ние сти­му­лы, — этот вы­бор нель­зя счи­тать са­мо­сто­я­тель­ным или осо­знан­ным.

Доб­ро­де­тель муд­ро­сти во мно­гом за­клю­ча­ет­ся имен­но в ба­лан­се — в уме­рен­но­сти. Это и есть мыш­ле­ние как та­ко­вое — «уси­лие быть». Имен­но та­кой ра­курс от­кры­ва­ет цен­ность са­мо­го нев­ро­за, цен­ность са­мо­го «ис­ку­ше­ния» как сво­е­го рода ис­пы­та­ния, за­да­чи, зоны бли­жай­ше­го раз­ви­тия, — это уси­лие к раз­ви­тию си­сте­мы, — вы­хо­да на но­вый уро­вень, эво­лю­ции.

Необ­хо­ди­мо со­зна­тель­но на­пра­вить ре­ак­цию на кон­струк­тив­ный, со­зи­да­тель­ный ва­ри­ант, ко­то­рый воз­ни­ка­ет толь­ко в про­цес­се ре­ин­тер­пре­та­ции мира как рас­по­ло­жен­но­го, от­кры­то­го, доб­ро­же­ла­тель­но­го, — это и есть ба­заль­ная уве­рен­ность.

Здесь же­ла­ние осо­бен­но ост­ро вы­яв­ля­ет свою ам­би­ва­лет­ность: оно од­нов­ре­мен­но вы­зы­ва­ет тягу, страсть, стрем­ле­ние, лю­бовь, но и страх, тос­ку, ужас, дис­ком­форт, оби­ду, нена­висть. Имен­но на ве­сах про­ак­тив­но­го вы­бо­ра взве­ши­ва­ют­ся эти две край­но­сти, и от тво­е­го вы­бо­ра за­ви­сит — что пе­ре­ве­сит.

Мы долж­ны уве­рен­но шаг­нуть в без­дну Неопре­де­лен­но­сти, зная, что мы идем к сво­ей цели, — это на­прав­лен­ность в бу­ду­щее. Любая по­пыт­ка вы­тес­нить свое же­ла­ние, от­сечь его или за­бро­сать хла­мом через по­треб­ле­ние — ве­дет к еще боль­шей фруст­ра­ции, к еще боль­ше­му от­чуж­де­нию, еще бо­лее глу­бо­кой без­дне от­ча­я­нья, уны­ния, ли­це­ме­рия, де­прес­сии, стра­ха, нена­ви­сти, бо­лез­ней, ску­ки и зло­бы. Необ­хо­ди­мо осо­знать свою от­вет­ствен­ность за свой вы­бор.

Если ве­рить по­зи­тив­ной пси­хо­ло­гии, то че­ло­век счаст­лив или несчаст­лив в за­ви­си­мо­сти от того, как он ин­тер­пре­ти­ру­ет сло­жив­шу­ю­ся си­ту­а­цию, и на­сколь­ко устой­чи­во это со­сто­я­ние по ито­гу. Т. е. что кон­крет­но и как ча­сто он вы­би­ра­ет в си­ту­а­ци­ях неопре­де­лен­но­сти.

Нев­роз за­клю­ча­ет­ся имен­но в ак­ку­му­ля­ции агрес­сии в фор­ме по­сто­ян­ной фруст­ра­ции, от­чуж­де­ния, от­се­че­ние же­ла­ния, ли­ше­ния себя воз­мож­но­сти по­лу­чить же­ла­е­мое под на­по­ром внеш­них об­сто­я­тельств. Т. е. это страх пе­ред неопре­де­лен­но­стью, ко­то­рый по­рож­да­ет нена­висть и агрес­сию. Тира­ния Надо на­кла­ды­ва­ет за­прет на Жела­ние, ка­стри­руя его. Акку­му­ля­ция агрес­сии, ко­то­рая по­яв­ля­ет­ся при фруст­ра­ции, при­во­дит к пре­вра­ще­нию же­ла­ния в нена­висть к себе са­мо­му, в ауто-агрес­сию, — про­кля­тую долю, на­ме­ча­ю­щую бу­ду­щий раз­рыв. Это и есть при­чи­на «сжа­тия», — за­са­сы­ва­ю­щая во­рон­ка са­мо­би­че­ва­ния есть «па­де­ние», как утра­та из­на­чаль­но­го един­ства, «смыс­ла», «со­гла­сия» — «Рая». Не зря тос­ка, гнев и уны­ние вхо­дят в се­мер­ку «смерт­ных гре­хов».

При этом же — имен­но это та точ­ка, в ко­то­рой на­чи­на­ет­ся раз­ви­тие и ста­нов­ле­ния че­ло­ве­ка как от­кры­той воз­мож­но­сти, как раз­ло­ма, — весь наш ме­ха­низм обу­че­ния чему-либо с глу­бин­но­го дет­ства по­ко­ит­ся на ме­ха­низ­мах фруст­ра­ции. Чело­век в ито­ге вы­сту­па­ет не толь­ко как но­си­тель эк­зи­стен­ци­аль­ной про­бле­ма­ти­ки аб­сурд­но­сти, тре­во­ги, от­ча­я­нья, но и как но­си­тель кол­лек­тив­ных трав­мы Исто­рии, — т. е. мен­таль­но­сти.

«Забро­шен­ность» каж­до­го из нас вы­све­чи­ва­ет ар­хе­тип Героя, бро­шен­но­го в нерав­ную бит­ву со «злом», ко­то­рое в ито­ге скры­ва­ет­ся внут­ри са­мо­го ге­роя. Герой от­кры­то вы­ра­жа­ет себя в пуб­лич­ном про­стран­стве (Ясперс, Арендт), он по­хи­ща­ет огонь у бо­гов и да­рит его лю­дям. Пад­шая эк­зи­стен­ция «ис­куп­ля­ет» свое па­де­ние от­ве­том на Зов Веч­но­сти, — при­сут­стви­ем, — осу­ществ­ле­ни­ем вы­бо­ра в поль­зу Неиз­ве­дан­но­го, неопре­де­лен­но­го, воз­мож­но­го, ве­ро­ят­но­го, остав­ляя сви­де­тель­ство об этом в Исто­рии.

Но сей­час этот свет­лый ар­хе­тип ге­роя за­мы­лен: из его от­ва­ги сде­ла­ли пищу для гор­ды­ни, иде­а­ли­за­ции про­шло­го, про­шлых по­бед, ко­то­рые ока­за­лись даже хуже по­ра­же­ния и ста­ли еще од­ной об­щей трав­мой. Имен­но вы­тес­не­ние это­го фак­та — при­чи­на ин­тен­сив­ной иде­а­ли­за­ции про­шло­го. Герой пе­ре­стал быть ге­ро­ем, он пре­вра­тил­ся в мрач­но­го жне­ца с ко­сой в ру­ках, ко­то­рый при­шел по наши души.

Каж­до­му пора осо­знать ба­наль­ный факт того, что един­ствен­но воз­мож­ная по­бе­да — это по­бе­да над са­мим со­бой, сво­ей инерт­но­стью, сво­им нев­ро­зом, сво­и­ми стра­ха­ми и со­мне­ни­я­ми, а само на­ли­чие войн, кро­ва­вых ре­во­лю­ций ре­сен­ти­мен­та, го­ло­да, ре­прес­сий, со­тен мил­ли­о­нов смер­тей и де­сят­ков мил­ли­ар­дов тра­ге­дий — это уже по­ра­же­ние, на ис­куп­ле­ние ко­то­ро­го уже бро­ше­ны все воз­мож­ные ре­сур­сы.

Базаль­ная (от сло­ва «ба­зис», ос­но­ва­ние, фун­да­мент) уве­рен­ность, — это до­пу­ще­ние от­кры­то­сти мира к ре­а­ли­за­ции тво­е­го же­ла­ния, эту уве­рен­ность мож­но даже на­звать транс­цен­ден­таль­ной пред­по­сыл­кой: кон­струк­тив­ный вы­бор ос­но­вы­ва­ет­ся на до­пу­ще­нии гар­мо­нии, со­гла­со­ван­но­сти, на­ли­чия за­ко­но­мер­но­стей в мире; это ощу­ще­ние мира как це­ло­го, свя­зан­но­го, — ми­сти­че­ское пе­ре­жи­ва­ние един­ства. Таким об­ра­зом вы­бор неопре­де­лен­но­сти сам пред­став­ля­ет со­бой про­ект, от­пе­ча­ток, фо­то­гра­фию, — кон­цепт, — сле­пок этой гар­мо­нии, ноту в об­щей пар­ти­ту­ре. И ре­ак­тив­ная ра­ке­та пси­хи­ки от­тал­ки­ва­ет­ся от кон­цеп­тов так­же, как му­зы­ка «от­тал­ки­ва­ет­ся» от нот.

Ресен­ти­мен­том дви­жет страх пе­ред же­ла­е­мым и нена­висть к себе из-за это­го стра­ха. Фруст­ра­ция его воз­ни­ка­ет не по­то­му, что цель слиш­ком да­ле­ка, а по­то­му что он бо­ит­ся ее не-до­стичь, он бо­ит­ся по­ра­же­ния, бо­ит­ся ошиб­ки, бо­ит­ся того, что недо­ста­точ­но хо­рош, чтобы об­ла­дать же­ла­е­мым, — что он его не до­сто­ин, что у него нет средств вы­ра­же­ния этой гар­мо­нии или что она лишь вы­мыш­лен­ная.

Сле­дуя ло­ги­ке Ниц­ше, это об­ве­шан­ный хла­мом куль­ту­ры — сте­рео­ти­па­ми, яр­лы­ка­ми, тра­ди­ци­я­ми, раб­ской мо­ра­лью и т. д. — вер­блюд, бо­я­щий­ся рас­стать­ся со сво­им ба­рах­лом, ски­нуть его со сво­е­го об­мяк­ше­го гор­ба.

Но и если он его скинет и транс­фор­ми­ру­ет­ся в ры­ча­ще­го льва, го­то­во­го бро­сит­ся глот­ку лю­бо­му, — нуж­но пом­нить, что и фаза льва — не ко­неч­ная, за ней сле­ду­ет фаза мла­ден­ца — ис­тин­но­го Твор­ца, пол­но­стью от­кры­то­го к миру.

Кон­цеп­ту­аль­ные струк­ту­ры ниц­ше­ан­ско­го ста­нов­ле­ния сверх­че­ло­ве­ка со­звуч­ны с ге­ге­льян­ской диа­лек­ти­кой раб­ства и гос­под­ства, с марк­сист­кой клас­со­вой борь­бой, с ко­же­вов­ской борь­бой за при­зна­ние и даже, что уже зна­чи­тель­но бо­лее уди­ви­тель­но, с гро­фов­ски­ми пре­на­таль­ны­ми мат­ри­ца­ми: глу­бин­ное пе­ре­жи­ва­ние непол­но­цен­но­сти как ба­заль­ной «фруст­ра­ции», от­чуж­де­ние от вещи, от объ­ек­та же­ла­ния, от са­краль­но­го, от Веч­но­сти и Золо­то­го века — па­де­ние — за­став­ля­ет из­на­чаль­но­го «раба» озло­бить­ся на весь мир, — мир пред­ста­ет враж­деб­ным, за­го­вор­че­ским, ущем­ля­ю­щим, сжи­ма­ю­щим­ся, тес­ным, гряз­ным, глу­пым, — про­сы­па­ет­ся зло­ба на лю­дей во­круг, на­чи­на­ют­ся об­ви­не­ния, са­мо­утвер­жде­ние, ав­то­ри­тар­ная ри­то­ри­ка, вклю­ча­ют­ся за­щит­ные ре­ак­ции. Фаза льва, — это фаза борь­бы, где каж­дый — враг.

В ито­ге, цель это­го бун­ту­ю­ще­го «раба» — не сво­бо­да, но гос­под­ство над дру­ги­ми «ра­ба­ми». Ресен­ти­мент не хо­чет кон­ца раб­ства, он хо­чет мще­ния, он сам хо­чет усесть­ся под да­мо­клов меч вла­сти в лю­бой до­ступ­ной фор­ме, — это объ­яс­ня­ет ре­прес­сив­ный ха­рак­тер ре­во­лю­ци­он­но­го пра­ви­тель­ства. Ресен­ти­мент меч­та­ет на­вя­зать всем его пред­став­ле­ния о бла­ге, — в этом его иде­а­ли­за­ция, по­то­му все, что не про­хо­дит «филь­тра­цию» вы­тес­ня­ет­ся как ни­чтож­ное, до­стой­ное лишь немед­лен­ной ги­бе­ли.

Ресен­ти­мент хо­чет до­ка­зать всем, что он не про­сто до­сто­ин вла­сти, но, что он са­мый до­стой­ный, един­ствен­но до­стой­ный — это фор­ма его ле­ги­ти­ми­за­ции и од­нов­ре­мен­но с этим са­мо­утвер­жде­ние за чей-то счет. Ресен­ти­мент апел­ли­ру­ет к аб­со­лют­ным цен­но­стям, ги­по­ста­зи­руя транс­цен­ден­таль­ную пред­по­сыл­ку, вер­ба­ли­зи­руя ми­сти­че­ское в со­вер­шен­но бес­смыс­лен­ной и пу­стой по со­дер­жа­нию фор­ме. Нар­цисс хо­чет сво­е­го мсти­тель­но­го тор­же­ства в его Тоталь­но­сти, он жаж­дет дик­та­та его все­о­хва­ты­ва­ю­ще­го Я: это суть ав­то­ри­тар­ной по при­ро­де ре­во­лю­ции ре­сен­ти­мен­та.

Ника­кие ка­че­ствен­ные из­ме­не­ния невоз­мож­ны в си­сте­ме, где управ­ля­ю­щие функ­ции за­хва­ты­ва­ет ре­сен­ти­мент пу­тем кол­лап­са. Так фут­боль­ные фа­на­ты не мо­гут по­вли­ять на ис­ход мат­ча по­гро­ма­ми (толь­ко если в худ­шую сто­ро­ну, это осо­бен­но ак­ту­аль­но для пе­ри­о­да Пер­вой ми­ро­вой вой­ны).

Каче­ствен­ные из­ме­не­ния озна­ча­ют раз­ре­ше­ние внут­ри­си­стем­ных про­ти­во­ре­чий в прин­ци­пи­аль­но но­вой фор­ме, ин­те­гри­ру­ю­щей эти про­ти­во­ре­чия как ис­точ­ник сво­бод­ной энер­гии — эн­тро­пии, ко­то­рая си­сте­ма­ти­че­ски на­прав­ля­ет­ся на раз­ви­тие и рост си­сте­мы, а не на ак­ку­му­ля­цию вы­тес­нен­ной про­кля­той доли.

При кол­лап­се ста­рая си­сте­ма про­сто пе­ре­ста­ет су­ще­ство­вать, а из ее ото­рван­ных кус­ков на­чи­на­ет сши­вать­ся но­вый ав­то­ри­тар­ный «фран­кен­штейн», ли­шен­ный души. Луч­шим при­ме­ром слу­жат прак­ти­че­ски все со­ци­а­ли­сти­че­ские ре­во­лю­ции. Это не раз­ви­тие си­сте­мы, и даже не «об­нов­ле­ние», это пе­ре­с­бор­ка ядра по тем же са­мым ал­го­рит­мам, толь­ко в уско­рен­ном ре­жи­ме. Это стро­и­тель­ство си­сте­мы на тех же про­ти­во­ре­чи­ях, толь­ко на ос­но­ва­ни­ях трав­мы и тра­ге­дии, — этот тот же са­мый «софт», но толь­ко уже в раз­би­том по­сле па­де­ния с 17-го эта­жа ком­пью­те­ре, где по­ме­ня­ли лишь блок пи­та­ния.

Рево­лю­ция, если под этим под­ра­зу­ме­ва­ет­ся в из­вест­ном смыс­ле сло­ва про­гресс, т. е. «из­ме­не­ние к луч­ше­му» (а не еще один кру­жок по ста­рой трас­се) — это по­сте­пен­ное раз­ви­тие, по­сте­пен­ное из­ме­не­ние, а не рез­кий ска­чок.

Это ко­ли­че­ствен­ное из­ме­не­ние, ко­то­рое неиз­беж­но при­во­дит к ка­че­ствен­но­му. Это путь, ко­то­рый дол­жен быть прой­ден. Это раз­во­ра­чи­ва­ю­ще­е­ся ста­нов­ле­ние, где цик­лич­ное дви­же­ние по окруж­но­сти ому­та мед­лен­но на­чи­на­ет под­ни­мать­ся над бо­ло­том, де­лая ви­ток и пре­вра­ща­ясь в про­грес­си­ру­ю­щее спи­раль­ное дви­же­ние «к об­ще­му бла­гу» — в це­ле­по­ла­га­ю­щий прак­сис, — к об­щим цен­но­стям.

Но «общ­ность» этих цен­но­стей, имея ха­рак­тер Тоталь­но­сти, Абсо­лют­но­сти, Все­общ­но­сти — иде­а­ли­зи­ру­ет­ся. Все это лишь гром­кие сло­вам за ко­то­ры­ми сто­ят ав­то­ри­тар­но­го тол­ка тре­бо­ва­ния, жаж­ду­щие мще­ния.

Если ве­рить ста­ри­ку Ада­му Сми­ту, то эф­фек­тив­ность эко­но­ми­ки мо­жет быть из­ме­ре­на тем, на­сколь­ко каж­дый удо­вле­тво­ря­ет свои соб­ствен­ные по­треб­но­сти, ис­хо­дя из сво­их соб­ствен­ных цен­но­стей, — на­сколь­ко каж­дый сле­ду­ет сво­е­му же­ла­нию, ведь эго­и­сти­че­ские стрем­ле­ния че­ло­ве­ка в общ­но­сти рын­ка обо­ра­чи­ва­ют­ся це­ле­на­прав­лен­ным дви­же­ни­ем к об­ще­му бла­гу.

Здесь хо­ро­шо вид­но, что кост­ля­вая, «неви­ди­мая» ко­ще­е­ва рука рын­ка, ко­то­рая гар­мо­ни­зи­ру­ет об­щую эго­и­сти­че­скую ка­ка­фо­нию в по­ли­фо­нию об­ще­го бла­га — это тоже транс­цен­ден­таль­ная пред­по­сыл­ка.

В эту пред­по­сыл­ку гар­мо­нии, где из об­ще­го мас­си­ва спро­са рож­да­ет­ся жем­чу­жи­на пред­ло­же­ния — упи­ра­ют­ся не толь­ко по­ня­тия ауто­по­э­зи­са, си­нер­гии, са­мо­ор­га­ни­за­ции, но и по­ня­тие си­сте­мы как та­ко­вой. В этом ра­кур­се си­сте­ма цен­но­стей долж­на быть от­кры­той и са­мо­ор­га­ни­зу­ю­щей­ся, по­гру­жен­ной в по­сто­ян­ный по­ток эн­тро­пии. А это, по сути, — пси­хи­ка.

Таким об­ра­зом, об­щие цен­но­сти вы­яв­ля­ют­ся толь­ко внут­ри сов­мест­ной, кол­лек­тив­ной прак­ти­ки, на­прав­лен­ной на их по­иск — на по­иск кон­сен­су­са, гар­мо­нии, со­гла­сия внут­ри кон­флик­та.

Т.е. внут­ри по­ли­фо­нии пуб­лич­но­го, внут­ри ин­тер­фе­рен­ции раз­лич­ных по­зи­ций, со­от­но­сясь друг с дру­гом в от­кры­том ре­зо­нан­се, об­щие цен­но­сти про­яв­ля­ют­ся как от­но­си­тель­но устой­чи­вый ин­тер­фе­рен­ци­он­ный кон­тур. Таким об­ра­зом лю­бой кон­фликт вы­яв­ля­ет цен­но­сти, во­круг ко­то­рых со­ли­да­ри­зи­ру­ют­ся, — по­то­му каж­дый кон­фликт стре­мит­ся к раз­ре­ше­нию в об­щей гар­мо­нии, в глу­бин­ном со­гла­сии так же, как до­ми­нан­та в гар­мо­ни­че­ской по­сле­до­ва­тель­но­сти стре­мит­ся к раз­ре­ше­нию. И лю­бая по­пыт­ка за­мять, вы­тес­нить кон­фликт, как и по­пыт­ка его вы­сме­ять, обес­це­нить, сме­шать с гря­зью, об­ви­нить, — все это стрем­ле­ние к ав­то­ри­тар­но­му по­дав­ле­нию, где це­ле­на­прав­лен­но мар­ги­наль­ное мне­ние при­но­сит­ся в жерт­ву, на­кап­ли­вая тем са­мым про­кля­тую долю от­чуж­де­ния. Пото­му власть боль­шин­ства тер­пит фиа­ско.

При вла­сти боль­шин­ства же­ла­ния т. е. ре­аль­ные по­треб­но­сти внут­ри рын­ка фруст­ри­ро­ва­ны и без­дну от­чуж­де­ния за­пол­ня­ют си­му­ля­ци­я­ми, до­фа­ми­но­вы­ми «кон­фе­та­ми», обе­ща­ю­щи­ми, но ни­ко­гда не до­став­ля­ю­щи­ми удо­вле­тво­ре­ние. Это спо­соб ма­ни­пу­ля­ции спро­сом под дав­ле­ни­ем стра­ха. Симу­ля­ция, ис­кус­ствен­ная сти­му­ля­ция же­ла­ния, ко­то­рая в ито­ге си­му­ли­ру­ет и цен­ность.

Пара­докс ге­до­низ­ма, ко­то­рый из­ве­стен как «ге­до­ни­сти­че­ский бег на ме­сте», — это бег в ко­ле­се, в ко­то­рое че­ло­век за­ле­за­ет сам. Это ди­на­мо-ма­ши­на за­пад­ной эко­но­ми­че­ской мо­де­ли, бу­дучи на­са­жен­ной на пост­со­вет­ские ру­и­ны, пре­вра­ти­ла совре­мен­ную рос­сий­скую дей­стви­тель­ность в бо­ло­то, — имен­но она рас­кру­чи­ва­ет этот омут.

Эво­лю­ции тре­бо­ва­лись мил­ли­о­ны лет по­сте­пен­ных му­та­ций для того, чтобы по­явил­ся но­вый вид в об­щем при­род­ном раз­но­об­ра­зии. Чтобы най­ти, сфор­ми­ро­вать и утвер­дить но­вые цен­но­сти, ко­то­рые фла­гом бу­дут все­лять в лю­дей уве­рен­ность в соб­ствен­ных си­лах, воз­вра­щать им цен­ность их же­ла­ний, меч­та­ний и ува­же­ния к себе и окру­жа­ю­щим, — необ­хо­ди­ма дли­тель­ная и це­ле­устрем­лен­ная прак­ти­ка, ко­то­рая и станет ге­не­ра­то­ром, ос­цил­ля­то­ром но­вых цен­но­стей.

Их мож­но толь­ко куль­ти­ви­ро­вать, но не на­саж­дать. Толь­ко так цен­ность спо­соб­на стать неотъ­ем­ле­мой ча­стью мен­таль­но­сти. Толь­ко так нев­роз из па­уче­го ко­ко­на стра­хов и со­мне­ний пре­вра­ща­ет­ся в ис­точ­ник но­во­го опы­та, в ис­точ­ник силы, зна­ния и муд­ро­сти, а омут раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в со­зи­да­тель­ный вихрь.

Имен­но по­это­му от нев­ро­за нет уни­вер­саль­но­го ле­кар­ства, — это дело мно­го­чис­лен­ных вы­бо­ров, ко­то­рые каж­дый из нас со­вер­ша­ет день за днем, час за ча­сом, — осо­бен­но в кри­ти­че­ских, кон­фликт­ных си­ту­а­ци­ях.

Рево­лю­ция — это ре­во­лю­ция со­зна­ния.

Рево­лю­ция это жерт­ва, — да, — но жерт­ва, в ко­то­рую при­но­сишь­ся лишь преж­ний ТЫ. Жерт­ва, в ко­то­рую при­но­сят­ся твои стра­хи, твой ядо­ви­тый фруст­ри­ро­ван­ный гнев, ко­то­рый разъ­еда­ет из­нут­ри, твои веч­ные со­мне­ния, твое нескон­ча­е­мое чув­ство вины, твоя мни­мая непол­но­цен­ность, — все то, что пы­та­ет­ся сво­и­ми кост­ля­вы­ми паль­ца­ми за­крыть тебе гла­за, уши и рот — пусть го­рит си­ним пла­ме­нем.

Делая все­го один шаг, — ты де­ла­ешь шаг в Бес­ко­неч­ность. Жги же про­кля­тую долю на ко­ст­ре Веч­но­сти.


Огонь при­шел Я низ­ве­сти на зем­лю, и как же­лал бы, чтоб он уж воз­го­рел­ся!

Лук. 12:49

Пусть огонь Веч­но­сти воз­го­рит­ся в каж­дом серд­це, пусть каж­дый раз­ру­бит би­че­ва бур­лац­кой ноши вины и со­мне­ния, и шагнет от них прочь в без­дну сво­е­го от­чуж­де­ния, — шагнет в Неиз­ве­дан­ное за тем, что Жела­ет там об­на­ру­жить его пы­ла­ю­щее Серд­це. Пусть фа­ке­лом оно осве­ща­ет нехо­же­ные тро­пы в непро­то­рен­ном Лесу Жиз­ни.

Услышь­те же пес­ню сво­е­го пы­ла­ю­ще­го Серд­ца, дру­зья, — как зо­вет оно вас в путь, ка­мер­то­ны но­во­го дня?

Не ну­жен бунт, не нуж­ны угро­зы и уль­ти­ма­ту­мы, — все это пена, да пе­пел вул­ка­ни­че­ский. Тол­па сле­па и глу­ха не мень­ше спя­ще­го. Игно­ри­руй­те про­во­ка­то­ров, будь­те муд­ры­ми!

Борь­ба — это борь­ба с соб­ствен­ны­ми стра­ха­ми и со­мне­ни­я­ми, — это борь­ба с с до­и­сто­ри­че­ской ра­ко­ви­ной, из ко­то­рой нам пред­сто­ит вы­лез­ти. Это борь­ба со ста­рой дрях­лой ко­жей, из ко­то­рой всем нам пред­сто­ит ро­дить­ся за­но­во или же уме­реть в ее ко­коне.

Лишь соб­ствен­ный путь ве­дет к ис­точ­ни­ку Жиз­ни и Таин­ства, лишь на нем об­на­ру­жи­ва­ет­ся под­лин­ная сво­бо­да, сво­бо­да вы­бо­ра, сво­бо­да вы­бо­ра себя са­мо­го и мира, в ко­то­ром ты хо­чешь жить.

Созвуч­ны ли наши ре­ше­ния, ре­зо­ни­ру­ют ли наши дей­ствия? Есть ли у нас об­щие цен­но­сти? Видим ли мы друг дру­га? Наше соб­ствен­ное сча­стье за­ви­сит толь­ко от нас. Сбро­сим же кан­да­лы про­шло­го и вме­сто при­выч­ной цепи по­во­ды­ря возь­мем в руки за­бы­тые по­во­дья Жиз­ни!

Тро­нем­ся же в путь на­встре­чу Веч­но­сти, и в пути за­по­ет наше пы­ла­ю­щее Серд­це свою зо­ву­щую пес­ню в пол­ный го­лос! Да ух­нем, да еще ра­зок ух­нем, да по­ба­си­стее

Каж­дый день — Рево­лю­ция!

Источ­ник: http://syg.ma/@voltmn/pieriepisyvaia-mif-o-rievoliutsii
ОпубликоватьПоделиться Твитнуть Рассказать
Читать ещё